Дом был погружен в тишину, хоть каждая комната и освещалась солнечным светом через раскрытые занавески. Андроид закрыл за собой дверь, ощущая тревогу внутри из-за молчания стен, но когда детектив уверенной походкой вошел на кухню – тут же ощутил, как с плеч спадает тяжелый камень напряжения. Анна сидела за столом. Точнее, полулежала на нем. Ее волосы рассыпались по раскрытым страницам пошарпанных книг, из-под лица самой сопящей девушки выглядывали многочисленные исписанные листы. Напротив стоял стеклянный планшет, на экране которого застыли таблицы с корреляционными статистическими данными. Белые наушники лежали на темных гладких волосах. Андроиду даже не нужно было брать их, чтобы знать, что именно слушает Гойл. С приходом чувств и обычной жизни к ней вернулись и прежние интересы. Филип Гласс, ровно как и Людовико Энауди, заслушивался Анной до дыр. Коннор, убирая наушники в стороны, нахмурился.
Прошло уже больше трех недель после последнего заказа в жизни бывшего солдата. Камски и Эмильда не давали о себе знать, растаяли, точно плохой сон. Анна уже на следующий день успешно подала заявление на полутора-годовую переквалификацию, оплатила обучение и теперь занималась интеллектуальной деятельностью, нежели физической. Конечно, катану Анна не убрала со стойки в коридоре, хоть Коннор и не предлагал. Он наверняка знал, с каким укором человек пошлет ему раздраженный взгляд, знал, как злостно заблестят человеческие глаза, наверняка участится пульс. Он вообще теперь много знал о ней… недели совместного проживания были полны взаимного изучения, и пусть днем оно имело психологический характер, то ночью все складывалось иначе. Коннор не мог почувствовать тепло постели в той степени, в какой чувствовало ее трепещущее тело. Он даже не мог дать ей то, чего так требовал ее организм. Однако солдат, чья истинность на деле была куда чувственнее, чем раньше казалось андроиду, помогала Коннору найти иные способы физического выражения чувств. Андроид смотрел на то, как выгибается женская спина, как искажается лицо в тихом стоне, как покрывается мурашками жаркая кожа. Он чувствовал ее ментально, старался увеличить чувствительность собственных тактильных датчиков на максимум, с каждым днем позволял рукам все больше и больше. Его поражало то, с какой резкостью мог измениться уверенный в своей стойкости человек, взращенный правительством солдат. В определенный момент это стало своего рода зависимостью… Коннор наверняка знал, что девианты или, как их теперь называют, «живые» наряду с людьми проявляют свои интересы к окружающему миру, но пока кто-то изучал историю мира, искусство, политику – Коннор изучал ее.
Стащив с дивана флисовый черный плед, андроид аккуратно накрыл сопящую на столе Анну. Девушка слегка поморщилась и спрятала лицо в ворсистом тканевом ворохе. В любом другом случае андроид бы даже улыбнулся, но сейчас ее вид вызывал только тревогу. Первые две недели и вправду были полны тесных контактов и знакомством друг с другом, но вот уже шесть дней Анна испытывала свой организм на прочность. Она не спала, нарочно отказывалась от сна в сторону дистанционного изучения. Человеческий организм уже неделю не видел полноценного солнечного света, едва ли реагировал на желание Коннора провести хоть какое-то время друг с другом. А у него оно было! Настолько сильное, что и вправду было похоже на зависимость. Коннору нравилось изучать ее реакции, ставить своеобразные эксперименты с эмоциями и хрупкой психикой человека путем не всегда уместных вещей. Анна, сама того не подозревая, показывала ему все свои слабые стороны, каждую ночь демонстрировала ту степень невероятного влияния, что, оказывается, он мог на нее иметь. Если вначале андроиду и было неловко, то позже он уловил все тонкие нити зависимости темноволосой девушки от его поведения. Ему нравилось смотреть на то, как ошеломленно распахиваются глаза, когда он едва дотрагивается до ее бедра в машине. Нравилось наблюдать, как Анна, заливаясь краской, беззвучно проклинает андроида за лишь слегка ощутимое касание механических губ до женской шеи в доме Хэнка, пока хозяин находится в другой комнате. Как заливаются краской щеки, стоит ему с пристальным взглядом поднять всего один уголок губ. Даже представить было сложно, что творится в такие моменты в ее голове. Но он не собирался представлять. Только наблюдал за учащённым пульсом и позволял ей вольности после возвращения домой.
Андроид отключил планшет и, не сводя нахмуренных глаз с полу-лежащей и полу-сидящей Гойл, вышел из кухни. Ей нужен был отдых.
