Дом покидался в тишине, однако она не была враждебной или удрученной. Reno медленно катил нас по улице, пока не поравнялся с домом лейтенанта. Мы не часто разъезжали втроем по городу в последнюю неделю, но так сложилось, что мое место все еще оставалось позади. Я и не сопротивлялась. За рулем машины, что была куплена практически с конвейера, при совместных поездках находился андроид. Почему-то вдруг решил, что так безопаснее. Плевать. Я не могла упустить лишний шанс потаращиться на мелькающие за стеклом улицы, так сильно меня увлекал внешний мир в своих черно-белых кадрах немого кино. Однако когда в машине происходило прибавление в лице седовласого и вечно недовольного Хэнка – приходилось перемещаться с пассажирского переднего сиденья на заднее. И мне снова же было плевать. Не так уж и хотелось бороться за место под солнцем.
Хэнк уже водрузился на кресло, когда я вдруг вспомнила взгляд Коннора при нашей первой поездке. «Это мое место, а ты будешь сидеть сзади и помалкивать». Мысль заставила улыбнуться. В этом отношении между нами ничего не изменилось.
‒ Кто-то сегодня получит большой штраф, ‒ рассматривая стоящий едва ли не посреди дороги рыжий кадиллак, сама себе сказала я.
Коннор медленно объезжал припаркованную машину, с филигранной точностью ощущая все габариты автомобиля. За семь лет работы мне редко приходилось водить машину, а если и приходилось, то поездка всегда была быстрой, опасной и на адреналине из-за звучащих вслед выстрелов. Водитель из меня был такой себе. Еще одна причина, почему андроид постоянно сидел за рулем.
Темнота сгущалась, точно черная краска на идеально белом холсте. Она напоминала ту тьму, что порой царствовала в сновидениях, но все же были и отличия. Здесь был свет, и я четко видела, откуда он идет. Город практически полностью оправился от волнений, городские системы жизнеобеспечения пришли в норму. Люди наводнили город. С ними пребывали и андроиды. Передача прав на заводы в руки Маркуса была неожиданной для всех. Общественность была уверена в том, что корпорация оставит за собой контроль над воспроизведением машин, лишь создаст определенный регламент и установит рамки. Но все бразды правления были отданы, и Маркус еще с неделю не знал, что с этим делать. Решение Камски стало сюрпризом даже для него. Точнее, особенно для него.
Несмотря на восстановление всех систем города, включая электричество, андроиды не торопились штамповать друг друга по тысячи штук. Правительство все же потребовало создать определенный свод правил, включающих ограничение по производству, а так же употреблению необходимых ресурсов. Но самым прекрасным было не это. По городу не ходили сотни Конноров или Ричардов. Машины и вправду отличались друг от друга. Странно, что люди создавали тысячи копий, когда на деле могли делать совершенно разные модели.
‒ Объясните мне, пожалуйста, ‒ оторвав взгляд от мелькающих за окном прохожих в зимних и не очень теплых одеждах, я вопросительно бросила взгляд на зеркало заднего вида. Да. Ничего не изменилось. ‒ Почему рождественский корпоратив отмечается почти в середине января?
‒ Потому что кое-кому под конец года захотелось устроить сраный бунт, ‒ буркнул себе под нос Хэнк, намекая на сидящего рядом андроида. Последний ничего не сказал. Он молча вел машину, глядя только на дорогу.
Дорога длилась не меньше получаса, когда мы встряли в пробку. Светофор отказался работать, и теперь куча машин не могли разъехаться на перекрестке. В такие моменты я всегда радовалась, что за рулем не Хэнк, а Коннор. Если последний вел себя спокойно, то первый уже давно бы колошматил по кнопке сигнала на руле.
‒ Давно хотел спросить, ‒ Хэнк, скрипя коричневой кожаной курткой, вытащил телефон из кармана. Раскладушка была старенькой, хотя с жалованием лейтенанта тот мог позволить себе новый телефон. Но мужчина не делал этого принципиально. Считал, что вещь должна полностью отживать свое. ‒ У тебя что, совсем не осталось родных?
‒ Почему вы спрашиваете? ‒ оторвавшись от спинки, я с удивлением обратилась к лейтенанту.
‒ Ты уже больше месяца не на службе, а вокруг тебя еще не слетаются родственнички и друзья, как мухи.
Не знаю, что было обидным: сравнение меня с какашкой, вокруг которой должны обязательно виться насекомые, или вторжение в такой личный аспект, как прошлое и люди из него. Вопрос был более, чем щепетильным. Мне казалось, что в нем крылось что-то не такое невинное, как может представляться на первый взгляд, но я все же не стала обращать внимание на такой резкий интерес со стороны лейтенанта. Возвращение в обычную жизнь закономерно тянуло за собой и возвращение знакомых. К сожалению или счастью, это было не про меня. Убрав гладкие волосы за спину, я по-простецки хмыкнула:
‒ Вообще-то, я пыталась найти друзей из университета, ‒ я не врала. Во время пребывания в Иллинойсе руки в бессонные ночи тянулись к планшету, но поиски обрывались, едва успев начаться. ‒ Какого же было мое удивление, когда оказалось, что каждый второй давно мертв.
