‒ Издержки профессии, да? ‒ с хриплой усмешкой отозвался мужчина. Коннор, сцепив руки на руле, молчал. ‒ У каждого даже самого захудалого бомжа в этом мире есть кто-то родной.
‒ У меня есть родственники. Семья из двух мартышек. Только одному пятьдесят восемь, а второму – четыре месяца.
‒ Ты так намекаешь на то, что я старый? ‒ Хэнк укоризненно посмотрел на меня через плечо.
‒ Или на то, что я ‒ ребенок? ‒ Коннор, улучив очередную вынужденную остановку в пробке, в манере Андерсона повернулся ко мне.
Я ошарашенно перекидывала взгляд с одного на другого, стараясь найти слова. Нет, похоже у людей мужского рода и андроидов между собой всегда возникала какая-то телепатическая связь. Сначала Камски и Ричард, теперь эти двое. Откинувшись на спинку сиденья, я скрестила руки на груди и показала язык.
‒ Телепаты хреновы.
Больше разговоров в машине не возникало.
Парковка полицейского участка по большей степени пустовала. Три машины стояли в самом дальнем углу, и отсутствие снега на железных крышах говорило о нежелании хозяев транспорта проснуться утром с похмелья. Корпоративы для меня были покрыты тайнами. Подростковый возраст после смерти родителей и под крылом у «молодой душой» бабушки был наполнен различными вечеринками, ноги натирали мозоли на дискотеках и тусовках. Но то было ребячество, и никак не могло родниться с алкогольными собраниями коллег. Переступая порог участка, я ощущала интерес, даже взволнованность. Кто-то смотрел на нас с удивлением, кто-то ‒ не скрывая доброжелательность. Первая неделя безделья позволяла мне посещать участок и отираться у стола Андерсона. Многие работники, что ранее воспринимали меня опасным призраком из будущего или ‒ как утверждал Хэнк ‒ «терминатором», теперь с радостью махали в прощальном знаке или же дружественно пожимали руку. Я не могла назвать себя членом полицейской семьи, но не без труда смогла получить звание «хорошая знакомая».
Были и те, кому присутствие бывшего солдата доставляло неудобство. Один из инспекторов с коротко остриженными волосами и в такой же униформе, как у Коннора, обходил меня стороной. Дежурный полицейский, что когда-то была встречена мною на кухне участка, старалась выдавить из себя улыбку при вынужденном контакте, но в глазах ее можно было отчетливо прочитать дискомфорт. И, конечно же, во главе всех таких людей стоял он. Гэвин Рид – великий и ужасный. Вечно сверлил меня яростным взглядом, стоило только появиться на горизонте. Будь я на другом конце Бруклинского моста – он бы и там меня почуял, злобно скривив изодранный нос и нахмурив тяжелые густые брови. Вот и сейчас улыбка с лица детектива стерлась, и пластиковый стаканчик в его руке сжался, выплеснув содержимое на пальцы.
‒ Это и есть ваши хваленные вечеринки? ‒ я не стала заострять внимание на поведении Рида. Каждый здешний работник знал о его неприязни к механическим головам и тем, кто с ними «возится». Иной раз участок затихал в ожидании бури между Гэвином и кем-либо ему неугодным, но теперь с признанием андроидов новым разумом полицейские перестали реагировать на его агрессию. Никто не был удивлен его внезапно изменившемуся лицу с нашим появлением в холле.
Еще сидя в машине перед домом лейтенанта, Коннор уточнил, что Хэнк не жалует такие собрания. Мужчина всегда считал их глупыми, так как именно на таких сборищах люди начинали превращаться в австралопитеков, компромат на которых уже на следующий день имел почти весь отдел. Но в этот раз он был в хорошем расположении духа и потому не желал сидеть дома. Лейтенант удрученно осматривал холл вместе с нами, видимо, тоже не отдавая себе отчет о своей нужности на этом празднике «жизни». Рождество и Новый год остались позади неделю назад, но участок все еще был преображен людьми, едва отошедшими от бешеного рабочего режима: на рабочих местах стояли миниатюрные искусственные елочки с мишурой, кто-то умудрился повесить на потолочный светильник веточку омелы. Столы полнились откупоренными бутылками шампанского, рабочие ослабляли галстуки и расстегивали верхние пуговицы рубашек. Сладкого было столько, точно я попала не в полицейский участок, а на кондитерскую фабрику. Здесь было не меньше тридцати человек, и все они увеселенно обсуждали любые вещи, кроме работы.
Хэнк двинулся в сторону одной образовавшейся группки людей. Коннор, что все еще стоя рядом, не выражал смятений или потерянность, андроид был непривычно спокоен. Похоже, только я ощущала себя здесь не в своей тарелке.
‒ Куда вы, лейтенант? ‒ быстро воскликнула я встревоженным голосом.
‒ В страну под названием «Запой», ‒ Хэнк обернулся к нам, двигаясь к столу спиной. ‒ Не желаете присоединиться?
‒ Нет, спасибо.
‒ Зря… прекрасное место.
