Коннор ободряюще улыбнулся и побрел прочь. Большая часть полицейского коллектива знали о тонкостях наших взаимоотношений, но показательное выступление Гэвина Рида в баре доказало, что люди еще не готовы к подобному. Мы все еще держались на расстоянии при публике, вот только сейчас именно этого я и боялась. Оставалось несмело блуждать по участку в поисках места, куда было бы можно приткнуться.
Рождественская, уже неактуальная по времени музыка раздавалась из открытого кабинета для показаний свидетелей. Кто-то поставил плеер к портативным колонкам, побеспокоившись о звуковом сопровождении попойки. Мне хватило всего двух бокалов шампанского и неловкого общения с двумя дежурными, чтобы через час найти себя у дальней стены холла, где ранее находились стойки для андроидов. Это было самое одинокое, и потому приятное место. Столы здесь громоздились фруктами, которые никто не ел. Большое скопление рабочих находилось в центре участка. Отовсюду звучали нескромные шутки, полицейские (обычные люди во внерабочее время) пытались ударять женщин по бедрам, иногда разносились голоса нарастающих конфликтов, которые тут же были сглажены парочкой бокалов чего-то покрепче шампанского. Я никогда не посещала корпоративы. Слово всегда вызывало ассоциации с чем-то бешеным и веселым из-за фильмов, просмотренных мною до поступления в ряды солдат. Желание посетить любой такой корпоратив не возникало вплоть до сегодняшнего вечера, однако уже через несколько минут появления в участке я поняла: корпоративы – это не мое. Ведь я все еще предпочитала одиночество в компании бутылки вина и депрессивной музыки в редко посещаемом заведении. Но даже это осталось за дверью прошлого, что скрывает по ту сторону подразделение и разъезды по миру. Мне было с кем проводить время. Полицейский участок был мною посещен не столько из интереса и любопытства, сколько из желания пообщаться с одним человеком вне официальной обстановки. К сожалению, взгляд не встречал его лица на протяжении всего часа, и я, дождавшись окончания разговора уже подвыпившего Хэнка и темнокожего Хопкинса, аккуратно обратилась к лейтенанту:
‒ Я не могу найти капитана, ‒ бокал с шампанским в моей руке нагрелся, но я все равно использовала его скорее, как средство успокоения. Хэнк стоял у окна, поигрывая бокалом с виски.
‒ А с чего ему здесь быть?
‒ Это же корпоратив, верно? ‒ как бы с намеком ответила я вопросом на вопрос. Хэнк перевел на меня взгляд, яки я только что ляпнула полнейшую дикость.
‒ Ты что, никогда не была на корпоративах?
‒ Вообще-то, нет. Солдаты не справляют праздники, и уж точно не собираются в кучку, чтобы напиться.
‒ Руководство никогда не ходит на корпоративы, потому что эти самые гребаные корпоративы для каждого гребаного рабочего ‒ шанс обсудить гребаного начальника, ‒ Андерсон хмыкнул, заставив волосы слегка колыхнуться в такт движения головы. Он отставил бокал, скрестив руки на груди.
Точно, коротко и ясно. Хэнк мог изложить свои мысли всего одной фразой, но эти фразы всегда были полны нецензурных слов. Совершенное открытие меня поразило куда больше, чем привычные эпитеты седовласого офицера. Я даже и подумать не могла об этом с такой точки зрения… обычно капитан всегда находился в кабинете, и поговорить с ним во время рабочего дня не представлялось возможным. А ведь именно он, даже несмотря на редкую авторитарность, был достоин слов благодарности. Спалив он меня всего одним словом во время побега из-под носа солдат – и ничего этого бы не было.
‒ Что ж, буду знать… ‒ я пожала плечами. ‒ Мне это пригодится, когда я стану начальником.
Хэнк усмехнулся, и в этой усмешке я услышала сарказм:
‒ Ага. Вставай в очередь.
Бокал уже не грел пальцы, пузырьки алкогольного напитка выдохлись. Я отставила шампанское на подоконник, сверля лейтенанта задумчивым взглядом. Ему это было неприятно: мужчина водил плечами, хмурился, отвечал точно таким же проницательным взором.
‒ Чего?
‒ Знаете, мой отец очень любил один фильм. Старый такой, про зеленого человека, который не любил Рождество, ‒ не сводя с застывшего мужчины взгляд, с невинной улыбкой произнесла я. ‒ Так вот, вы очень сильно похожи на этого персонажа.
‒ С чего это вдруг? ‒ басовито и оскорбленно бросил Хэнк.
‒ Такой же ворчливый, такой же лохматый и зеленеете, когда пьете.
Этот взгляд я запомню надолго. Лейтенант смотрел на меня сверху вниз, кажется, окончательно зависнув. Выпитый алкоголь уже успел сказаться на его поведении, и теперь всего один взор серых морщинистых глаз говорил примерно это: «ты чо, псина сутулая, смелости набралась?». Но Хэнк ничего не ответил. Подобные непритязательные выпады в сторону друг друга стали для нас нормой, и потому мужчина покинул меня, буркнув излюбленное «ахренеть» себе под нос. Что ж, молодец, Анна. Ты отогнала от себя единственного возможного спутника на этот вечер.
