И Жуковский, и безымянный почитатель Пушкина не знали, что надпись на перстне была отнюдь не цитатой из Корана. Об этом стало известно после смерти И. С. Тургенева, завещавшего талисман Л. Н. Толстому. Вопреки воле писателя Полина Виардо переслала перстень Пушкинскому музею Александровского лицея. Здесь с него сделали оттиск на воске и сургуче (1887 г.). Судя по ним, камень в перстне имел восьмиугольную форму. На нем грубо вырезана древнееврейская надпись, оформленная сверху и снизу орнаментом. Текст малоинтересен: «Симха, сын почтенного рабби Иосифа, да будет благословенна его память».
Специалисты определили камень как сердолик. Скорее всего он найден на коктебельском побережье. Недаром Сердоликовую бухту облюбовал впоследствии М. Волошин. Надпись на пушкинском сердолике была сделана тоже в Крыму, в Чуфут-Кале. Перстни с подобной резьбой на камне продавались на базаре Бахчисарая совсем недавно — в тридцатых годах нашего века. Видимо, именно из Крыма талисман попал к Е. К. Воронцовой. По свидетельству современников, у графини было несколько сердоликовых перстней, одним из которых она запечатывала письма к Пушкину.
В средние века европейцы считали, что сердолик придает людям храбрость, вызывает любовь и симпатию. На Руси его считали любовным талисманом. Вот почему графиня Воронцова подарила перстень поэту. Вот почему в стихотворении «Талисман» возлюбленная говорит:
Имеется еще один документ о сердолике с еврейскими письменами. Это рисунок самого поэта. На обороте черновика 1835 года Пушкин набросал гусиным пером свою левую кисть с длинными ногтями на тонких перстах. Указательный палец украшен перстнем с восьмиугольной вставкой, на которую нанесены неясные штрихи.
Мы все время ссылаемся на документы, а где же сам талисман? Увы, он украден. 23 марта 1917 года злоумышленник воспользовался неразберихой, царившей в период буржуазной революции, проник в Пушкинский музей и лишил нас драгоценной реликвии. Возможно, перстень цел, возможно, эти строки попадут на глаза его невольного обладателя… Хочется верить, что бесценная реликвия будет возвращена в музей!
В фондах Всесоюзного музея А. С. Пушкина хранится еще один перстень поэта с сердоликом. Продолговатый камень слабо окрашен. На нем вырезана ладья в виде полумесяца, в которой плывут по волнам три крылатых амура. Происхождение перстня неизвестно. Пушкин положил его в лотерею, которая разыгрывалась в доме Раевских. Кольцо досталось младшей дочери генерала Н. И. Раевского — Марии. Выйдя замуж за будущего декабриста С. Г. Волконского, она затем разделила с ним ссылку в Сибири. Мария Николаевна хранила кольцо как великую драгоценность. Рассталась с ним только перед смертью, подарив сыну Михаилу, родившемуся в ссылке. В 1915 году ее внук С. М. Волконский передал кольцо с сердоликом в Пушкинский Дом. К слову сказать, Мария Николаевна была правнучкой М. В. Ломоносова. Тесен мир: перстень великого поэта сберегли для нас потомки гениального ученого и мыслителя.
В литературе о пушкинских перстнях-талисманах много путаницы. Так, стихотворение «Храни меня, мой талисман» обращено не к сердолику, а к перстню с изумрудом (хранится в фондах Музея А. С. Пушкина). Во множестве документов первым разобрался доктор геолого-минералогических наук Л. Звягинцев. Отсылаем читателей к его большой статье в «Литературной России» № 28 за 1985 год.
Теперь наступила пора раскрыть вторую сюжетную линию купринской «Геммы». Она связана с великим итальянским художником Бенвенуто Челлини, жившим в XVI веке. В те времена было модно носить на указательном пальце правой руки оправленные в драгоценный металл геммы. На камнях изображали гербы, девизы, криптограммы, профильные портреты знатных особ. Слава знаменитых резчиков по камню стояла очень высоко. С ними вынуждены были считаться короли и папы.
Рассказывают, что Бенвенуто Челлини был не только величайшим резчиком по металлам и самоцветам, но и довольно беспутным малым. Однажды он исчез из Ватикана, прихватив золото и драгоценные камни, выданные из папского хранилища для работы. Отсутствовал достаточно долго, чтобы возбудить гнев их святейшества. Когда Челлини объявился, его встретили следующими непарламентскими выражениями: «О! эти художники! вечные посетители кабаков, друзья развратных девок, шумные буяны, кропатели злых эпиграмм, подонки общества, язычники, а не христиане».
