И ко всему прочему отобрал права. До исправления замечания. О таком Виктор даже никогда не слышал. Чтобы один мент придрался к другому из-за такого пустяка?! Да не бывало такого! Он начал закипать и, если бы не надавал борзому гаишнику по его раскормленной шее, то уж наговорил бы с три короба точно, но его осадил отец. В конце концов, профессионалу виднее и, может, он прав. Можно было бы, конечно, ехать дальше без прав. Милицейские «корочки» на дороге их ничуть не хуже, а то и получше. Но отец, с детства старавшийся привить сыновьям уважение к закону, буквально настоял на том, чтобы они доехали до автосервиса. Но сначала они доехали до места встречи с Валентином, благо что до него оставалось буквально рукой подать. Забрали его и потом уже поехали на сервис, где свободный слесарь быстренько, всего за пятнадцать минут, исправил несложную поломку и денег взял при этом вполне умеренно, пока они прохлаждались на улице, в теньке. Спешить теперь было особенно некуда, да и Валентин, снимая напряжение, не переставая травил смешные анекдоты и рассказывал забавные случаи из собственной практики. Может, и привирал, но Виктор был ему благодарен. Поэтому без возражений разрешил ему сесть за руль, когда тот попросил. Может, гостю и впрямь захотелось порулить, а может, он не хотел, чтобы Виктор, весь в тот момент такой взвинченный, садился на водительское место. Кто его знает — теперь не спросишь.
Вернулись к тому месту, где гаишник отобрал права. Тот как раз остановил фуру со ставропольскими номерами и изводил обоих ее водителей. Виктор показал ему выписанный на автосервисе листок счета с пометкой об оплате и без проблем получил назад свои права и даже пожелание доброго пути.
Позже, вспоминая подробности этой короткой сцены, он сообразил, что Полкан не мог видеть людей, сидевших в салоне «жигулей», потому что по случайной прихоти судьбы Валентин остановил машину сзади фуры, а позже, когда они выехали на дорогу, гаишник был к ним спиной, направляясь с одним из дальнобойщиков к своей машине.
Страшное случилось позже, через несколько минут, когда они, миновав короткий отрезок шоссе, выехали на дорогу, ведущую к дачным участкам, соседствующим с центральной усадьбой довольно известного в прошлом колхоза, несколько лет назад успешно разваленного его председателем, о чем пару раз даже писала центральная пресса и был показан сюжет в одной из телепрограмм. Дорога асфальтированная, но довольно узкая, в две полосы движения, одна — в одном, другая — в обратном направлении. Но для дачников этого вполне хватало, и они даже радовались, что асфальт подходит почти что к самым их заборам, что, во-первых, избавило их от многих лишних трат, а во-вторых, позволяло ездить на участки в любое время года и в любую погоду.
Виктор рассказывал, особенно упирая на то, что Валек машину вел уверенно, не лихачил, демонстрируя спокойный стиль вождения, присущий водителям, давно сидевшим за рулем.
Машин было мало — дачники стремились попасть на свои участки пораньше, когда солнце еще не начало припекать. Скорость была небольшая — восемьдесят, девяносто километров от силы. Дорога сухая, машин мало, обзор хороший. Короче говоря, никакой опасности. Одна или две легковушки, обогнавшие их, двигались с куда большей скоростью, и это не выглядело сильным лихачеством с их стороны.
Дорога немного петляла, повторяя рельеф местности, но в целом просматривалась хорошо, по крайней мере на километр. Неспешно двигающийся «миксер» с бетоном они заметили издалека. Чинно шедшая машина не могла внушить никакого опасения. Скорость шестьдесят или около того, да еще и притормаживает перед мостом через речку.
Получилось так, что к въезду на мост они подъехали почти одновременно. Сначала грузовик, а метрах в пяти — их «жигули». И вдруг «миксер» резко тормозит. Успевший несколько сбросить скорость Валентин жмет на тормоз, и Виктор видит, как из-под переднего крыла его машины бьет косой фонтан. Такое бывает только тогда, когда лопается тормозной шланг. Но этого не может быть! Он сам лично менял их меньше месяца назад.
Машину заносит, правым бортом она врезается в сливной фартук бетономешалки, скорость за счет этого удара несколько гасится, лопается и осыпается лобовое стекло, железо рвется со скрежетом, Валентин пытается вырулить, но времени на маневр уже не остается, да и мост слишком узкий для этого. И машина почти на полной скорости врезается в бетонный парапет.
Потом Виктор ничего не помнил, и все дальнейшее — плод его размышлений и реконструкции.
От удара его выбросило вперед, он перелетел через капот и парапет и упал в воду. Течение в этом месте довольно быстрое, и его отнесло на некоторое расстояние, выбросив на заросшую камышом отмель.
Повисшие над водой «жигули» загорелись. От удара о руль грудной клеткой Валентин, скорее всего, потерял сознание. Отец, сидевший за ним, рухнул ему на спину, ударившись головой о боковую стойку. Обе женщины тоже получили повреждения. Правые двери заклинило. В общем, четыре трупа.
