Он заканчивал свой завтрак, когда у него в кармане противно затренькал мобильник. Ну что за омерзительный звук! Он с неохотой поднес его к уху, чувствуя накатывающую на него сонливость, — недосып уже давал себя знать. Звонил Колька Шур из Москвы. Может, хоть у этого хорошие новости.
— Слушай, Миш, — с блатной растяжечкой в голосе сказал Шур, когда они закончили с приветствиями. — Я все жду тут твоего человека.
— И что?
— Да так и нету его. Сечешь фишку?
Пирог хотел грубо оборвать его, но сдержался. В конце концов, Шур поступил правильно, известив об отсутствии Самсона после окончания контрольного времени. Все бы так делали. Но само по себе известие приятным не было, если не сказать больше. Однако и паниковать пока что не стоит.
— Задержался, наверное, где-то. Или случилось чего по дороге. Я сегодня сам такую аварию видел — мама дорогая! Короче, надо ждать. Но повнимательнее там. Понял?
— Усек.
— Вот и хорошо. А как объявится — отзвони.
— Сделаю. Ну пока.
— Будь здоров.
Неужели Самсон фортель какой выкинул? День сегодня такой гадостный, что можно ждать любой подлянки. Эх, и дернуло же его с ментом связаться! Пусть даже бывшим. Ну да ладно, впредь урок будет. Да и Самсон, в конце концов, не так много и знает. Можно сказать, почти ничего. Может, запил? В последние сутки он нехило квасил. Это же лошадиное здоровье нужно иметь, чтобы после двух почти суток беспросыпного пьянства с катушек не слететь. Зря, зря он его одного отпустил. Если Самсон на электричке поехал, то его просто грабануть могли. Сейчас много ухарей развелось, которые за червонец да за копеечные часы голову проломят. Или — и это будет почти смешно — его могла ментовская поездная бригада прищучить. И сидит сейчас Олежка в кутузке, вспоминая счастливые денечки, когда он сам был ментом и других по кутузкам распихивал. Наука ему будет. Или все же продал он его?
Эти мысли возвращались к нему весь день, как бегающая по манежу цирковая лошадь. Раз пять он был готов дать команду парням, чтобы они вышли на своего человека в линейном отделении милиции, пробили больницы и морги, прошерстили поездных шкетов, катал и майданщиков, но каждый раз себя одергивал, говоря, что нужно подождать хотя бы до вечера, а один раз поймал себя на том, что смотрит на телефонный аппарат перед собой и мысленно набирает номер Шура.
Чтобы отвлечься и дать выход паскудному настроению, он в сопровождении четверых бойцов поехал по точкам — рынок, два обменных пункта, открытых от имени разных банков, магазин автозапчастей, два продовольственных магазина, видеопрокат, универмаг — и везде производил впечатление сорвавшегося с цепи урагана, крушащего все на своем пути. Одного директора, оказавшегося на рабочем месте пьяным, выгнал тут же, дав ему на сдачу дел три часа и пригрозив взыскать с него убытки, понесенные магазином по его вине за все время работы. Девчонку в обменнике напугал до икоты, после того как она не могла ему толково что-то объяснить с декларированием валюты на таможне. Видеопрокат, приносивший в последнее время одни убытки, велел либо закрыть, либо срочно продать к чертовой матери, если, конечно, такой дурак найдется. Впрочем, вернувшись в машину и немного успокоившись, решил, что найдет кого-нибудь из местных коммерсантов. Вряд ли кто из них решится отказаться от сделки, которую он сам предложит.
Денек получался бурным, и он порядком устал из-за многочисленных, им же организованных разборок, пропустив время обеда. Вернувшись к себе в офис, он, сняв верхнюю одежду, отправился в ресторан, где за едой несколько расслабился и отошел от охватившей его злой активности. Его даже в сон потянуло, и, чтобы отогнать сонливость, он выпил большую чашку крепкого кофе.
