Коньяк и рюмки появились перед ними меньше чем через минуту. Атби налил и, быстро проговорив приличный тост, выпил, успев заметить неодобрительный взгляд турка, который, однако, тоже выпил. Дипломат!
Атби почувствовал себя увереннее и, когда девица вернулась за стойку, подошел к ней и попросил вызвать Беслана. Она посмотрела на него пустым взглядом, кивнула и ушла в боковую дверь. Поколебавшись, он вернулся к столику и снова налил, но пить пока не стал.
Он видел, как дядя вошел в зал, и появившаяся следом девица кивком показала в их сторону. От стойки до столика было шагов семь-девять, и с каждым шагом дядино лицо менялось. Сначала удивление, потом недоверие, потом неудовольствие, за два шага оно превратилось в неподвижную и непроницаемую маску.
Атби встал.
— Здравствуй. Познакомься. Это наш друг, дипломат из Турции. Зовут Мустафа…
Беслан не дослушал.
— Ты зачем приехал? — тихо спросил он, явно стараясь, чтобы его не услышали за соседними столиками. Ну а как же — хозяин заботится о репутации своего заведения!
— Нужно поговорить.
— Тогда пошли поговорим. Зачем нам здесь устраивать шоу на потеху публике? Или ты актером стал?
Сказал, повернулся и пошел к выходу из зала.
Атби проглотил оскорбление. Он не актер и докажет это. Извинившись перед турком, он поспешил за родственником, которого нашел на задворках заведения, неподалеку от бывшего своего рабочего места, где сейчас готовился заказанный им шашлык.
— Ты с ума сошел? — зло спросил Беслан. — Мы тебя с таким трудом отсюда вытащили, а ты снова здесь. Да еще дипломата с собой притащил.
Видно было, что Беслан находится в состоянии, близком к бешенству.
— Я с ним приехал специально, чтобы ничего не случилось ни по дороге, ни… — Он хотел сказать «здесь», но спохватился. — Ни потом. Он неприкосновенный.
— Да какое мне дело до него! О тебе разговор. Ты понимаешь, что тебя ищут? И не только милиция. А?
— Понимаю. Но я должен с тобой поговорить. Пойми, я тебе благодарен за то, что ты отправил меня в Москву. Я там…
— Вот и сиди там!
— Сижу. — Атби начал терять терпение. Сколько можно сносить оскорбления?! — Но я не могу всю жизнь прятаться. Я хочу заниматься делом. Хочу помогать вам.
— Ты мне очень сильно поможешь, всем нам поможешь, если не будешь делать глупости вроде сегодняшней.
— Но мне нужно…
— Тебе нужно делать только то, что я тебе скажу. И это самое главное. И самое умное, что ты можешь сделать, это немедленно уехать и не появляться здесь до тех пор, пока мы тебе не разрешим. Уезжай!
Беслан повернулся к нему спиной и пошел к мангалу, за которым стоял незнакомый парень, с интересом посматривавший в их сторону. Атби сунул руку в карман и схватился за прохладную рукоятку пистолета. Не так, совсем не так представлял он себе разговор с родственником. Это что же получается, что Ваха был прав?
Огромным усилием воли он разжал вцепившиеся в оружие пальцы. Нет, он не хотел стрелять в своего родственника. Совсем не хотел. Но его горячая натура требовала действия, немедленной реакции на услышанное. Он резко повернулся кругом и через подсобку пошел в зал, по дороге пнув ногой какое-то ведро, с грохотом опрокинувшееся. Атби не оглянулся.
Порывисто войдя в зал, подошел к столу, сел, кивнув вопросительно смотревшему на него турку, взял рюмку и выпил.
— Нам нужно ехать, — сказал он.
— Уже пора? Все хорошо?
— Да. Все как должно быть.
— Тогда… Да, поехали.
Уже на улице Атби спохватился. Обещал накормить человека шашлыком, а вместо этого выгнал его на улицу. То есть их обоих выгнали. Ну этого он не забудет. Никогда не забудет.
Около «форда» он придержал дипломата за локоть.
— Я вас сам шашлыком накормлю. Самым лучшим. Скажите когда, и я вам приготовлю настоящий шашлык. Только скажите.
Турок кивнул. Не то согласился на предложение, не то принял извинения. А может быть, просто так, из вежливости.
Чтобы избежать разговоров и неприятных вопросов, Атби сел спереди, рядом с водителем, объяснив обоим туркам, что сзади его укачивает. Поверили или нет, ему было наплевать. Сейчас ему хотелось побыть одному, а что может быть лучше того, чтобы почувствовать себя в одиночестве, чем мелькание темных предметов на обочине дороги и несущиеся, кажется, прямо на тебя фары встречных автомобилей.
