Здесь же, в ресторане, он переговорил с бригадиром окраинной команды Ваней Полковником. Тот в последнее время взбрыкивал, демонстрировал свою независимость, хотя прижать его — тьфу, раз плюнуть. У Вани было больше гонора, чем ума. Ну не может человек сам, без чужой помощи, глядеть на перспективу. Не понимает, что сам он со всей своей независимостью и фанаберией мелкая шушера, мелочь, которой позволили сколотить группу и дали возможность зарабатывать себе на хлеб с маслом, не выходя за пределы своей территории. И это Пирог постарался ему объяснить, не переходя в разговоре той грани, за которой начинаются обиды. Он говорил, что кровь дорогого стоит и просто так проливать ее нельзя, намекая при этом на его, Полковника, кровь. Что одиночку легко задушить хоть ментам, хоть тем же лаврушникам, которых в городе с каждым годом все больше. Полковник невнятно отбрехивался, хотя буром переть не решался. Но и голову склонять тоже не спешил. В конце концов у Пирога начало кончаться терпение. Он решил привести последний аргумент, и если Полковник так и будет упорствовать, то и черт с ним. Сдать его ментам со всеми потрохами, пусть наберется на зоне ума-разума. А на его место поставить кого-нибудь поумней да посговорчивей. И он сказал, что на территории воинской части, которую расформировали три года назад, а все постройки и коммуникации подверглись разрушительному набегу местных жителей, так что остались одни голые стены да полуобвалившиеся траншеи в местах пролегания медьсодержащих кабелей, его друзья предполагают построить торговую базу со всем комплексом услуг для транзитников. В действительности на первом этапе планировалось немного подремонтировать гаражные боксы и помещение казармы, чтобы можно было устроить теплую стоянку для дальнобойщиков и подобие гостиницы для них, а дальше видно будет, но в такие детали он вдаваться не стал, сказав только, что ему нужна крепкая рука, которая могла бы держать все это хозяйство и следить там за порядком. Полковник может подумать, а нет — желающие найдутся.
И Полковник понял, а точнее, почуял звериным своим чутьем, что это последняя попытка прийти к соглашению. Ему предлагают хороший кусок, а если он и дальше будет выкобениваться, то его спишут, как отслуживший свой срок сапог, потому что Пирог и те, кто за ним стоит, деньгами своими рисковать не собираются. Помявшись для виду, он согласился признать над собой власть Мишки, сказав при этом, что всегда его уважал и для полного взаимопонимания им не хватало только вот такого душевного разговора, но теперь они всё, кореша, не разлей вода, а сам он хоть в огонь и в воду за своего братишку, на него можно положиться, и, вообще, понес всякую чушь. Мишка пожал ему руку и подумал, что Полковник все равно мелочь сипатая и от него рано или поздно придется избавляться. Но не сейчас, с этим и подождать теперь можно.
Оставив Полковника в ресторане, где тот сразу заказал себе целый стол еды, Пирог вернулся к себе в офис, чувствуя, что настроение несколько поднялось. И первое, что он услышал, войдя к себе в кабинет, это противный писк мобильника, забытого им в куртке.
Звонил Шур. Голос его был озабоченным, и от этого у Пирога снова тяжело сделалось на душе.
— Ты где пропал? Звоню тебе целый час.
— Дела были, — уклончиво ответил Пирог, не собираясь ни оправдываться, ни вдаваться в детали. — Что случилось?
— Так и у нас есть к тебе дело, — со всегдашней ухмылкой ответил Шур.
— У кого это «у нас»?
— Да у меня вот с Самсоном. Сидим тут, маракуем, как и что.
Впервые, кажется, за весь день Пирог свободно вздохнул. Теперь он мог признаться самому себе, что исчезновение Самсона его очень беспокоило.
— Говори, — ответил он, садясь в кресло.
И Шур минут пять рассказывал, что нужно сделать для того, чтобы выйти на молодого лаврушника, затаившегося где-то в огромной Москве. Пирог слушал и удивлялся, как это он сам не додумался до такой простой и, как теперь представлялось, примитивно-гениальной комбинации.
То, чего он больше всего опасался, удалось сделать без особого труда.
Пару дней назад Ваха сказал ему, что есть хорошие люди за границей, настоящие правоверные, которые готовы во многих делах поддерживать своих братьев-мусульман. А когда Атби поинтересовался, кто они, он после короткого колебания ответил, что, например, есть такой человек в турецком посольстве. Работает каким-то советником, ездит на машине с дипломатическими номерами, которую нельзя досматривать, что в их деле несомненный плюс, и как-нибудь потом он обязательно с ним познакомит.
И уже несколько часов спустя после того, как он рассказал Вахе то, что придумал, Атби ехал по шоссе на машине с дипномерами, с каждой минутой приближаясь к своим дядям Беслану и Тархану и решительному разговору с ними.
