Выпитый коньяк позволил ему несколько расслабиться, а монотонно летевшая под колеса автомобиля лента дороги расслабляла, и охвативший его гнев потихоньку иссяк, оставив тлеющий огонек мстительности, действующий на него как допинг. Подстегиваемый этим огоньком, Атби думал, как ему поступить. Теперь совершенно было ясно, что родственники отвернулись от него. Беслан куда как наглядно продемонстрировал это, показав ему свою спину, вместо того чтобы поговорить так, как подобает мужчинам, а тем более родственникам, без криков и воплей. Почему — это не так важно. Скорее всего посчитали, что полностью выполнили перед ним свой родственный долг. Долг, который никогда, ни при каких обстоятельствах не может считаться исполненным. Но они решили иначе. Что ж, он не будет с этим спорить и не будет оправдываться. Никогда. А может быть, решили, что он мешает их бизнесу. Он жестко усмехнулся, по-волчьи обнажив ровные белые зубы.
«Форд» попал передним колесом в выбоину на дороге, и из-под него в сторону полетел веер мутных брызг, часть из которых осела на боковом стекле. Атби покосился на них и несколько секунд любовался на игру огней в этих мутных каплях воды.
Итак, караван. Он мало что знал о нем. Приходил караван нерегулярно, безо всякого видимого графика. Кто-то просто заранее предупреждал о том, что в очередной машине с товаром будет запрятан груз. Потом груз делился, а иногда и нет, отстаивался некоторое время и переправлялся дальше, в Москву, в Питер, в другие города. Кому и сколько, он тоже не знал. Только один раз — он неожиданно вспомнил — он видел, как Тархан разговаривал с человеком, который позже уехал на «жигулях» девятой модели темного цвета. У нее еще был какой-то чудной номер. Он даже удивился мимолетно, но вскоре забыл про это за ненадобностью. Номер был, что называется, блатной. Три пятерки. И еще что-то такое было. Кусок разговора Тархана с тем человеком. Точных слов он сейчас не помнил, но твердо знал, что разговор шел именно о наркоте и о том, что тот человек должен их принять в Москве. Да, именно в Москве. Так, уже хорошо. Одна зацепочка есть. А вот и еще одна — груз всегда сопровождали люди Беслана. Те самые молчаливые, решительные парни, которые убрали ставших опасными Сеню Волка и его конопатого дружка Котю.
Атби посмотрел в подсиненное боковое зеркало. За ними ехал знакомый джип с Вахой и его людьми. Вот он-то и поможет найти «девятку» с тремя пятерками на номере. А дальше… Дальше он знает, что делать. Он опустил руку в карман, на рукоятку пистолета, и удовлетворенно закрыл глаза. Теперь можно немножко расслабиться. По приезде они с Вахой вызовут девчонок, купят коньяку и хорошенько оттянутся.
С Колькой Шуром он встретился на платформе Останкино. Тот был маленьким, вертким, остроглазым и опасным. Скорее всего привычно показушно-опасным, однажды и навсегда приняв такой стиль поведения, чтобы никому в голову не приходило пробовать обижать его, маленького и, казалось бы, тщедушного. Олег знал такой тип людей. В психологии, если он ничего не путает, таких называют «Наполеон», который, как известно, был весьма невеликого роста и соответственно не очень крепким физически. Этот природный недостаток такие люди компенсируют целеустремленностью и постоянной готовностью отразить любую попытку покушения на себя, в каком бы виде она ни была. Такие люди зачастую многого добиваются в жизни, но, как представлялось Олегу, счастливы бывают редко хотя бы потому, что почти не бывают спокойны и удовлетворены.
Едва втиснулись в электричку, куда люди набились теснее, чем огурцы в банке, не только нельзя было передвигаться по вагону, но и даже повернуться, так что в Химках им удалось выйти только потому, что тут выходило много людей.
— Далеко идем? — спросил Олег, осматривая и ощупывая свою одежду; в такой давке было бы неудивительно остаться без части пуговиц или с пустыми карманами. Но ему повезло. Пуговицы были на месте, содержимое карманов тоже. Видно, такая плотная толпа не способствовала работе щипачей, которым нужен какой-никакой маневр, а может быть, ему просто повезло и карманника рядом не оказалось.
— Куда надо, — нагло ответил Шур, первым двинувшись с перрона.
Не двигаясь с места, Олег достал сигареты и, не спеша, закурил, с удовольствием чувствуя вокруг себя пустоту. Хотя мимо него шли десятки людей, это не шло ни в какое сравнение с тем, что ему пришлось испытать в вагоне электрички. Отошедший шагов на десять Шур обернулся и остановился.
— Ты чего тормозишь там? Догоняй давай.
Олег без спешки подошел к нему и выдул струю дыма рядом с его левым ухом.
— Вот что я тебе скажу, братишка. Давай сразу договоримся. Я тебе не шестерка. Если хочешь работать вместе — давай без этих закидонов.
— Ты чего пылишь? — зло ощерился Шур, но было заметно, что габариты и неторопливость Самсона произвели на него впечатление. — Идем быстрее.
— Если хочешь, чтобы я вообще шел с тобой, а не только быстрее, не темни и отвечай, когда спрашиваю.
— Что, дружков поджидаешь? — спросил, прищуриваясь, Шур.
