Прошло минут пятнадцать после начала оказавшимися безрезультатными поисков. Больше тянуть было нечего. Атби, идя на напряженных ногах, пошел обратно, к тому месту, где оставил Ваху, сидевшего в своей машине. Тоже, наверное, по доверенности управляет. Он увидел семенившую от мусорных баков рыжую кошку с раздутыми боками, на которых клочьями висела шерсть. Беременная да к тому же и шелудивая. Тварь. Проводил ее брезгливым взглядом. Отстреливать таких надо. Рука сжала пистолетную рукоятку. Кошка, как будто почувствовав катившуюся вслед за ней волну ненависти, воровато оглянулась и, укрупнив рысь, скрылась за углом частного гаража.
Атби сделал шаг, другой, а потом замер.
Ну конечно! Как это он сразу не сообразил. Если тот человек, который приезжал к Тархану, занимается порошком, то он не может быть бедным человеком. То есть не станет он держать свою машину на улице, где ее могут не только угнать, но и помять, обокрасть, просто поцарапать. Зачем подобная головная боль человеку, который, если бы хотел, ездил на «мерседесе»?
Атби повернулся и пошел к двум гаражам, один из которых был чуть пониже, другой повыше. Ясно, что строили их разные люди и, скорее всего, в разное время. Оба гаража были выкрашены одинаковой зеленой краской, но один — поверх штукатурки, а на втором были покрашены голые кирпичи. Наверное, эти гаражи из тех, что в свое время разрешали строить ветеранам и инвалидам. Сейчас они все перемерли, а их бывшей собственностью владеют другие люди.
Он подошел к самым воротам. На них ничего не было написано. Только какой-то умник неровно нарисовал на них эмблему «Спартака». Атби попытался заглянуть в щель, но ничего не получилось.
— Ты чего тут лазишь? — раздался за его спиной грубый мужской голос с властными нотками капризного барина.
Он обернулся. В нескольких метрах за его спиной стоял мужчина в спортивном костюме, заметно раздутом в области живота, и держал на поводке головастого ротвейлера с приоткрытой мокрой пастью и маленькими злобными глазками убийцы. Убить их обоих ничего не стоило. Атби сделал бы это с удовольствием, и тем большим, что этот боров, точнее эти два борова, его испугали своим внезапным появлением. Откуда только они взялись-то, ранние пташки чертовы? Но устраивать стрельбу в городе — верх безумия. Утро, тихо, выстрелы хорошо будут слышны. До машины бежать далеко. Да и дело он не сделал. И он решил сыграть, ляпнув первое, что пришло на ум.
— Я знакомого ищу. А адрес забыл. Потерял бумажку. Помню, что в этом, кажется, дворе мы с ним были. Я только с поезда — и сразу сюда.
— Какого еще знакомого? Что ты мне тут поешь! А ну вали отсюда! Еще раз тебя тут увижу — спущу пса.
По нему было видно, что пса он и правда может спустить.
— У него «девятка» есть. Темная. Номер — три пятерки, — уже готовясь ретироваться, сказал Атби.
И с «боровом» произошла разительная перемена. Он кивнул, сделав понимающее лицо, и приказал собаке сидеть.
— А, знаю. Вон там, в том подъезде живет. А около гаражей больше не ошивайся. Не я, так другой кто затравит. Потом будешь оправдываться. В больнице.
— Спасибо вам, — сказал Атби двум удалявшимся раскормленным задницам, одна из которых была украшена мерзким обрубком хвоста и виляла при ходьбе.
Чуть не попался. Даже спина намокла. Это от напряжения. Ведь ему так хотелось всадить пару пуль.
Но он узнал. Самое главное, что он узнал. «Девятку» эту во дворе знают, и ее хозяин живет вот в том подъезде.
Атби подошел к указанным ему дверям и посмотрел на эмалированную табличку над ними. Квартиры с первой по сороковую. Жаль, что он не посмотрел на бумажку, которую принес Ваха. Но это ничего, успеется.
Он вернулся к машине и сел, стараясь, чтобы его лицо оставалось непроницаемым.
— Ну что, поехали? — спросил Ваха, заводя двигатель.
— Да. Перекусить надо. А то ждать еще неизвестно сколько.
— Чего ждать?
— Как чего? Его. Какая у этой тетки квартира?
— Зачем это тебе?
— Как — зачем? Он живет в этом доме — точно.
— Ты машину нашел?
— Нет. У людей спросил. Мне сказали, что здесь такая есть. Так какая?
Пораженный Ваха достал помявшийся листок бумаги и прочел:
— Тридцать.
— Все правильно. Первый подъезд. Где здесь поблизости можно поесть?
— Не знаю. Около метро, наверное. Я этот район плохо знаю. Найдем по дороге.
Атби чувствовал себя героем. Ничего особенного, кажется, не сделал. Никакого героизма, никакой отваги не проявил, хотя связно говорить под прицельным собачьим взглядом тоже не каждый сможет, но он сделал, узнал, он утер нос Вахе, который не верил в него, он обманул, перехитрил того борова, который совсем не выглядел дураком. Он вышел на след. На верный след! Удача снова повернулась к нему лицом.
