Вообще-то, сейчас у Атби было такое состояние, что наплевать на всех. Он был возбужден, опьянен победой, а в том, что они победили, Атби не сомневался. Он не думал сейчас о свидетелях и о том, что их лучше не оставлять в живых. К тому же у него было сейчас неотложное дело. Нужно было найти еще три туши — или сколько их там должно быть? — с отсутствующими левыми передними ногами. А после этого побыстрее убираться отсюда. Он прекрасно понимал, что стрельба всполошила половину района и счет идет уже на минуты, если не на секунды.
Но этот сидевший на корточках человек его притягивал. Он его смущал. Хотя бы тем, что не упал на землю и не убежал, как это сделали бы — и делали! — многие. И он не прятался. Не отводил взгляда. Он просто пригнулся, спасаясь от шальной пули, и наблюдал.
Атби спрыгнул вниз и, мельком взглянув, как карщик не слишком умело вскрывает говяжью грудную клетку, за разрубленными ребрами которой уже виден был черный полиэтилен упаковки, пошел к штабелю.
— Ты куда? — окликнул его Ваха.
— Сейчас приду, — ответил он не оборачиваясь. Он шел, не отрывая взгляда от странного человека. Тот, поняв, что его заметили, встал во весь рост. Расстояние уже было такое, что можно стрелять — не промахнешься. Но он тянул. Он хотел заглянуть в глаза человеку, который не испугался стрельбы. Захотелось увидеть в них страх.
За спиной послышались возбужденные голоса, и он понял, что это вышли боевики. У него был к ним один острый, самый главный для него вопрос, но он даже не обернулся, в упор глядя в лицо стоявшего перед ним здоровяка. С каждым шагом приближаясь к нему все ближе, он ждал, когда на этом лице проявится страх. Должен, обязательно должен наступить момент, когда воля человека ослабевает и оставшиеся без поддержки мышцы лица распускаются, обвисая мокрыми тряпками, оттягивая вниз кожу щек и губ, превращая лицо в свою полустертую копию. Но этого все не происходило. Может, он не понимает, что его ждет? Атби направил на него ствол пистолета. Так понятнее?
Первое, что он понял, это то, что опоздал. Сначала мелькнула мысль — московский РУБОП. Или ОМОН. Или другое силовое подразделение, решившее покончить с наркоторгашами. И, честно говоря, испытал облегчение. Такой поворот событий разом решал многие проблемы, вставшие перед ним.
Он просто отскочил в сторону и, пока суд да дело, решил унести ноги. Возможность для этого была.
Но уже следующие несколько секунд показали, насколько он был не прав.
Подкатившая команда действовала не по-милицейски. Никаких «Руки вверх!» или «Стоять!» не было, как не было и предупредительных выстрелов в воздух. Все выстрелы были по целям.
Нападавшие действовали быстро и с ходу подавили Тархана и его людей преимуществом в огневой силе и внезапностью атаки. Олегу было хорошо видно, как сразу упал один из боевиков Тархана, а по меньшей мере еще один был ранен. События развивались совсем не так, как он предполагал, так что следовало подстраиваться под них. А когда в одном из нападавших он, к своему удивлению, узнал Атаби, то вообще передумал уходить.
Он отскочил к первому корпусу и, присев на корточки около стопки старых, поломанных деревянных поддонов, от которых воняло прогорклым жиром, достал телефон и еще раз позвонил Виктору.
— Мы опоздали! — выпалил он, не отрывая взгляда от развернувшейся перед ним битвы.
— Говори спокойнее. Что, кто и как.
— Тут уже разборка. Е-мое! — воскликнул он, когда шальная пуля выщербила бетонную стену в полуметре от его головы и острая каменная крошка царапнула по шее. — Убьют еще!
— Держись. Я уже скоро. Все!
Олег недоуменно крякнул. Как скоро? Чего скоро-то? Витька еще дома сидит — он же ему по домашнему звонил. И уже скоро. Ну, блин!
Тут же, не отрывая пальцев от кнопок телефона, он набрал номер этого… Ну как, черт, его? Шмаля! Вот имена-то. Шмаль, Шур… А тут еще стреляют. Он смотрел, как с дебаркадера падает погрузчик, ударяется об асфальт и с него сюрреалистическим фейерверком сыплются говяжьи туши, поистине адским градом осыпая машину, из которой выскочил Атаби и еще один, с лету закатившийся под днище рефрижератора. На секунду грохот, созданный соприкосновением мороженых туш с корпусом автомобиля, перекрыл звуки выстрелов.
— Это Самсон.
— Кто?
— Конь в пальто! Самсон! Дуйте сюда! Тут ваш черненький.
— Кто?
— Слушай, ты, идиот! Отдай трубу Шуру. У него хоть слух получше.
— А, я понял. Едем.
— Стволы, блин, готовьте! Тут настоящая война!
А потом он просто смотрел. Нападавшие явно побеждали. Их вооружение было лучше, и действовали они решительнее и явно профессиональнее. Одного положили, но это не произвело на них большого впечатления. Вряд ли они вообще обратили на это внимание в горячке боя.
А потом он увидел, как тот, что закатился с самого начала под фуру и пару раз пальнул оттуда по направлению дебаркадера, начал потрошить валявшуюся тушу и с победным видом выудил оттуда кусок пластика. Теперь стало все ясно. Он нашел наркоту. Значит, Витькины выкладки чего-то стоили. Олег до последнего сомневался.
