— Да понял, — стараясь говорить примирительно ответил Ваха. Про себя он подумал, что у этого парня слишком горячий темперамент. Слова ему не скажи. Вон, чуть в горло не вцепился. Но, может быть, это и хорошо. По крайней мере не тряпка. Такой не испугается в деле. — Чего ты кричишь? Сейчас все соседи сбегутся.
Атби отмахнулся. При чем тут какие-то соседи?
— Москва — богатый город… — сказал он, повторяя отзвук своих мыслей. Не констатировал отстраненно, а почти спросил. По крайней мере собеседник воспринял это именно как вопрос и ответил на него.
— Конечно. Очень богатый. Если тут с умом развернуться…
— И тут много богатых людей, — перебил его Атби, как бы подводя черту своим размышлениям.
Ваха посмотрел на него с настороженным интересом. Что он там еще задумал?
— Если хочешь, то можешь помочь мне.
— В чем?
Он уже догадался, о чем именно пойдет речь. Но хотел, чтобы это было произнесено вслух.
— Мы найдем богатея и вытрясем у него всю его мошну. Все! До копейки. До последнего цента.
— Как ты это хочешь сделать? — настаивал Ваха.
— Мы его посадим на цепь. Я сам, лично выбью из него деньги.
— И где ты такого найдешь?
— Ты мне поможешь, — Атби впился ему в лицо горящим взглядом фанатика, которого жжет изнутри единственная идея, лишая покоя. — А если не поможешь, то найдутся другие. Москва — большой город.
Он говорил и верил сейчас своим словам. Хотя, кроме Вахи, никому не мог сделать такого предложения, но это неважно. Пройдет несколько дней, несколько недель или месяцев — и у него будет своя команда. Боевой отряд, с которым можно будет идти на любое дело.
— Погоди. Просто послушай, что я тебе скажу. Твои родственники попросили принять тебя, сказав, что тебе там угрожает опасность. Мы согласились и пообещали, что с тобой все будет хорошо. Как мы будем выглядеть, какие слова говорить, если с тобой что-нибудь случится? А? Твой дядя Тархан будет очень недоволен.
Несколько секунд спустя Ваха понял, что лучше бы он вообще не произносил этих слов.
— Я тебе мальчик, да? — взъярился Атби. — Я сам не могу решать? Что ты мне все про дядю говоришь? Почему ты думаешь, что без его разрешения я даже в туалет не могу сходить? Или тебе нравится, что я живу на их деньги и прячусь за их спинами? Запомни: я сам буду за себя решать. И никто другой за меня это делать не будет! Я что захочу, то и сделаю. И дядя мне не указ!
Это были слова, которых Ваха даже ожидать не мог. У него давно зрела одна мысль, но до сегодняшнего дня он еще ни разу не произносил ее вслух. Потому что за нее его не то что не погладили бы по голове, а вполне могли отправить обратно домой, где постоянно стреляют, каждый день приходится рисковать жизнью и нет тех удобств и хорошей еды, к которым он привык здесь, в Москве. Или как минимум отдалили бы его от дела, поручив контролировать какой-нибудь тухлый рынок или дешевую гостиницу с грязными проститутками и приезжими из тех, кто победнее, напивающимися к вечеру до беспамятства и блюющими в единственном на весь этаж туалете. Нет, этого он не хотел. Несмотря на все свое нетерпение, в этом случае он предпочитал ждать, надеясь, что случай рано или поздно подвернется. И вот теперь, кажется…
А хотел он ни больше ни меньше чем перехватить один из караванов с наркотиками, которые где-то далеко, за пределами Москвы, формировали братья Ибрагимовы, ингуши Беслан и Тархан, дяди сидевшего сейчас перед ним Атби, который мог ему помочь перехватить груз там, далеко, где кончается зона ответственности клана Вахи и где никто не подумает на него. У него даже дыхание остановилось от предчувствия удачи.
Но он не хотел торопить события. Он долго ждал удачу и еще немного подождет. Это большие, очень большие деньги. И брать их нужно осторожно, как горячие угли, и при этом нельзя обжечься, потому что такой ожог будет смертельным. По этому поводу у него не было никаких иллюзий.
— Ладно, — сказал он, поднимая перед собой ладони. — Ты меня убедил. Я попробую тебе помочь.
— Да? — спросил Атби. В этот, очень короткий момент, он вдруг стал похож на мальчика, которому старший пообещал подарить красивую игрушку или любимое лакомство.
— Я посмотрю вокруг, поспрашиваю. Думаю, что-нибудь удастся найти. А теперь девочек, а?
Тот, первый свой разговор с Мишкой Пироговым он помнил только в общих чертах, без деталей. Сказалось похмелье, хотя он его и выгонял при помощи парилки и соленых огурцов. Но суть запомнил хорошо. Намертво. Хотя бы потому, что разговор был такой, какого он еще сутки назад и представить себе не мог.
