От осознания этого по спине пробежали противные холодные мурашки. Кому как не ему, знать, что в этой цепочке есть и он сам. Кто этот некто? Или даже, может быть, они. И сколько он знает? Как далеко этот некто может и готов пройти по цепочке? Только перехвативший горло спазм помешал ему прямо сейчас, здесь, в присутствии всех своих замов и прямых подчиненных, руководителей разных служб, опытных, тертых жизнью и службой людей, вслух произнести слова, способные, с одной стороны, резко изменить направление поисков, а с другой — поставить самого себя под удар. Какой и откуда может последовать удар, он не хотел даже сейчас думать. Главное — может.
Шевченко сглотнул комок в горле и опустил взгляд на бумаги перед собой. Вид привычных предметов позволил ему прийти в себя и хоть немного сосредоточиться. Нет, не нужно пороть горячку. Нужно быть поспокойнее и похитрее. Официальное расследование он всегда успеет затеять. Вот только остановить его будет сложно. Хотя… И в том, и в другом случае в качестве орудия убийства было использовано огнестрельное оружие. Скорее всего пистолет. Если это один и тот же ствол, то уже сегодня, а в крайнем случае завтра это будет известно. Ведь он сам только что дал зеленую улицу всем экспертизам по этому, сегодняшнему, убийству. В том числе по пулям. Ну и ладно, пускай пока так. Несколько часов у него есть. За это время он успеет кое-что предпринять. А пока…
Он слегка прихлопнул по столу, привлекая к себе внимание.
— Я думаю, что ни у кого из нас нет сомнений в том, что тут действовал изощренный, особо опасный преступник. Вооруженный преступник! — подчеркнул он, значительно заглядывая в глаза сидевших перед ним людей. Поняли ли они намек? Осознали? — Поэтому считаю… — Шевченко сделал короткую паузу. — Нет, просто приказываю. Соответствующим образом ориентируйте личный состав. Довести это до каждого. Это — под вашу личную ответственность. Мы, как руководители, несем ответ за жизнь каждого нашего сотрудника. Поэтому — особая бдительность. Оружие держать, как говорится, наготове. И еще вот что хочу сказать. Здесь не уместны слова типа «месть». Мы с вами не горцы какие-нибудь. Мы милиционеры. Но безнаказанным это преступление остаться не может. Это не просто наша обязанность. Это наш священный долг. У меня, как и у всех вас, сердце кипит от негодования.
Сейчас он фактически объявил охоту. Не говоря этого прямо, он разрешил применение оружия при возможном задержании. Отрицая месть, он призвал своих подчиненных именно к ней. И пообещал индульгенцию тому, кто в этом деле по тем или иным причинам так или иначе переступит зыбкую черту закона или одной из многочисленных инструкций. Все спишется на чувства товарищества, негодования и справедливое желание отомстить за смерть коллеги.
Еще несколько минут Шевченко напористо говорил о распоясавшихся молодчиках, о разгуле криминалитета, об ответственности каждого и необходимости решительных мер. Не то чтобы он любил длинные речи. В повседневном общении с подчиненными он предпочитал рубленый командный стиль, в соответствии с обстоятельствами разбавленный отеческими, одобрительными или обличающими интонациями. Но сейчас особый случай. Шевченко был в замешательстве. Он выбирал стратегию своего поведения на ближайшее время. И ни за что не хотел показать свои истинные чувства. И потому счел за лучшее скрыть свое смятение за штампованными фразами, взятыми из праздничных докладов, из статей и еженедельных обзорных материалов, каждый понедельник ложившихся на его стол.
Когда участники совещания разошлись, он вытер носовым платком вспотевший лоб. И чего он так волнуется? Ведь здесь и сейчас ему ничего не угрожает. Шевченко посмотрел на часы. Сколько у него есть времени? По крайней мере, весь сегодняшний день. Ну уж часов пять-шесть точно. Море времени для того, кто умеет им распоряжаться. Он пододвинул к себе телефонный аппарат, как придвинулся бы к уху человека, которому хотел что-то сообщить по секрету, и набрал номер дежурного по СОБРу.
— Шевченко говорит. Пришлите ко мне Кастерина. Да, в управление. Срочно.
Выслушал привычное «есть» и положил трубку. Так, теперь можно подумать. Самый главный вопрос: кто? Исходить нужно из того, что, если он прав и все это связано с Самсоновым-старшим, речь идет о мести. Значит, кто-то из его близких друзей или родственников. Круг их не может быть слишком широким. Во-первых, это Олег. Тот сейчас обижен на весь свет и вполне может пойти на этот шаг. Его разработку он поручит Кастерину. Во-вторых, бывшие сослуживцы погибшего Самсонова. Действующие сейчас или недавно уволившиеся из органов. Они имеют или, в скобках, имели возможность провести свою разработку, а теперь решили отомстить за товарища. Или еще один вариант, третий. Комбинированный. Сослуживцы Самсонова-старшего поделились своими наработками и выводами с младшим, находящимся сейчас в подходящем морально-психологическом состоянии, и тот начал сводить счеты.
