Сзади, с дороги, послышался шум, и Рыбак невольно посмотрел в ту сторону. Мимо них по обочине ехал лязгающий гусеницами бульдозер с поднятым ковшом. И в этот момент Полкан решил проявить героизм. А может быть, просто жизнь свою спасал, что, в общем-то, понятно и даже правильно. Он кинулся на Рыбака, правым кулаком целясь ему в лицо, а левой рукой отводя в сторону пистолет. И ему это почти удалось. Всё решили мгновения и миллиметры. Рыбак успел отклонить голову, но этого не хватило для того, чтобы полностью избежать удара. Внушительный кулак больно пропахал его щеку и ухо. Но это уходящее от удара движение дало больше, чем просто уход от силового контакта. Подавшись всем телом в сторону заднего сиденья, Рыбак избежал захвата своей правой руки, и его пистолет оказался таким образом свободен. Впрочем, это могло быть весьма недолгим достижением. И он, почти не задумываясь, не то чтобы автоматически, но и не продумав до конца своих действий, каким-то невероятным образом изогнул кисть и нажал на курок. Причем ему самому показалось, что момент нажатия на спусковой крючок пистолета пришелся на тот период, когда его кисть еще только проделывала свое почти престидижитаторское движение и линия ствола продолжалась где-то в области боковой стойки автомобиля. То есть, когда выстрел прозвучал, он был уверен, что пуля в лучшем случае пролетела рядом с головой милиционера.
Отдача отбросила руку назад и в сторону, а пистолет он удержал вообще чудом. Тесный салон наполнился едким пороховым дымом, сразу начавшим резать глаза и щекотать в носу. Но это не помешало увидеть пулевое отверстие в голове Полкана, а секундой позже и дыру в лобовом стекле, забрызганном кровью.
Все. Рядом с ним сидел труп. Прозвучавший в машине выстрел должен быть хорошо слышен. Рядом жилой дом, сзади дорога. Короче говоря, вокруг достаточно людей, одни из которых испуганно замрут, другие бросятся любопытствовать, а третьи непременно поделятся услышанным, а то и увиденным с милицией.
Концом ствола оттолкнув от себя мешком заваливающийся на него труп, Рыбак сунул пистолет в карман и, включив первую передачу, двинулся прямо, спеша убраться подальше от опасного места. Машина запрыгала по колдобинам, и через пару десятков метров он едва успел вывернуть руль, чтобы не впороться в глубокую колею, в которой виднелась вода. У него был реальный шанс посадить машину на брюхо, и тогда она не смогла бы тронуться с места без посторонней помощи.
Он сам не ожидал от себя подобной прыти. Быстро переключая передачи и умеренно газуя, он, должно быть, со стороны напоминал профессионального автогонщика-слаломиста, изо всех сил рвущегося к финишу. Он скользил по мокрой траве, на скорости перемахивал через лужи и выбоины, подминал бампером кустарник и мелкие деревья, вспахивал колесами рыхлую почву и все время почти физически чувствовал чье-то дыхание в затылок.
Наконец он увидел перед собой обширную лужу, в которую входили следы широких колес. Ясно было, что легковушке это препятствие не преодолеть. Чертыхнувшись про себя, он вывернул руль вправо — туда, где кустарник казался пореже. Газанул посильнее, и по внешней поверхности лобового стекла защелкали ветки, а по днищу что-то заскреблось. Это была финальная, сумасшедшая часть его поездки, когда понятно, что скоро, может быть, прямо сейчас, сию секунду, он остановится, уперевшись в очередное, уже непреодолимое препятствие. Но азарт, желание проехать еще несколько метров, гнали вперед, и он объезжал чахлые березки, мял кусты, куда-то плюхался колесами до тех пор, пока машина не встала, забуксовав на влажной и рыхлой торфянистой почве.
Он сделал последнюю, заведомо безнадежную попытку сдать назад и проехать еще несколько метров, которые все равно ничего не решили бы, но колеса только глубже зарывались, а машина не трогалась с места. Можно бы, конечно, попробовать ее вытолкать, но смысла в этом не было никакого. Заглушив двигатель, он посмотрел на неподвижное тело рядом с собой. Полкан мертв. Он добился того, чего хотел. Теперь нужно уносить ноги.
