На его просьбу продать водку продавщица замялась, ссылаясь на запрет, но вид помятых разномастных купюр растопил ее зачерствевшую в административно-правовых войнах душу, и она подала ему бутылку московского разлива, взяв при этом чуть ли не две цены.
Олег поймал таксиста-частника, упал на сиденье и, пока они ехали до станции, успел, отдуваясь, фыркая и морщась, отпить около трети бутылки, так что, подходя к кассе за билетом, он уже чувствовал себя почти нормально. Во всяком случае, исчезла эта неприятная судорожная дрожь, наводившая на мысли о его душевном здоровье.
Сев в вагон электрички, в самый угол около двери, он, не глядя по сторонам, неспешно допил водку, пытаясь в темном окне рассмотреть знакомые с детства места. И хотя видны были только освещенные окна жилых домов и редкие фонари на переездах, он без труда узнавал поселки, городки и даже производственные зоны, несмотря на то что в большинстве своем освещены они были более чем скудно.
Минут через двадцать он был уже достаточно пьян, чтобы почувствовать желанное расслабление. Да и пить, честно говоря, больше не хотелось. Он убрал бутылку во внутренний карман и устроился поудобнее, собираясь немного вздремнуть. В Москву нужно приехать бодрым и отдохнувшим. День впереди трудный. А то и не один. Ни поблажек, ни скидок на похмелье никто ему давать не будет.
Ленивым взглядом он обвел вагон, на всякий случай прикидывая, от кого тут можно ждать неприятностей. Двое подвыпивших мужиков играют в карты на крышке положенного на колени кейса. Клюющая носом женщина в платке. Трое подростков что-то увлеченно обсуждают, но слов за грохотом колес не разобрать. Немолодая пара, мужчина и женщина, сидят напротив друг друга и молчат. Женщина в очках читает что-то. Еще несколько человек сидят по разным лавкам; одни пытаются задремать, другие смотрят в окна. Мужик в брезентовом плаще с капюшоном, а над его головой, на багажной полке, тощий рюкзак и удочка в чехле. Двое работяг в бушлатах. Короче говоря, обычная ночная публика, едущие домой или по каким-то своим делам люди. Ничего необычного или настораживающего. Хотя место и время такое, что неприятного подвоха можно ждать от любого. Особенно от подростков. В стае они легко возбудимы и опасны. Им ничего не стоит из-за пустяка, в надежде вытрясти червонец-другой, из-за пустого бахвальства друг перед другом искалечить человека. Такие случаи бывали.
Он думал об этом лениво, вскользь, не принимая собственные опасения всерьез и этими сиюминутными размышлениями отгоняя то, о чем в самом деле следовало бы подумать, о том, например, что ему предстоит в Москве. Или — как вообще жить дальше. Но Олег понимал, что сейчас он нетрезв, а на пьяную голову хорошо решать только глобальные проблемы всепланетного масштаба, а лучше бы в компании, которой у него сейчас не было. Поэтому он просто смотрел по сторонам и ждал, когда придет первая волна сонливости, чтобы отдаться ей.
В группе подростков произошло оживление, и он посмотрел в их сторону. Судя по всему, они направились в тамбур курить. Ложная тревога.
Его взгляд случайно остановился на рыбаке, который повернул голову в сторону оживившейся молодежи, — и тут у него пропало не только всякое желание спать, но и, кажется, хмель тоже. Во всяком случае, пробежавший по телу мороз был не хуже отрезвляюще-холодного душа.
Олег увидел покойника. Или уж, скорее, привидение. Он никогда не считал себя предрасположенным к галлюцинациям к бреду, а тут такое… Пить надо бросать, что ли? Или и в самом деле крыша у него едет? То в какой-то девчонке почудилась племянница. Теперь брат. Если так пойдет, то скоро он будет видеть зеленых чертей.
Надо брать себя в руки. Отоспаться, отдохнуть хорошенько. Все это просто последствия усталости и перенесенного напряжения. Витамины там, фрукты и легкое вино под нежирный шашлычок. Еще физическая нагрузка. Все это залог крепкого здоровья и душевного равновесия.
Но как он ни подкалывал себя, как ни успокаивал, а взгляд его сам собой шарил по фигуре сидевшего к нему спиной рыбака, большей частью скрытой спинкой сиденья. Вроде похож. Если бы он хоть на секунду снял свою дурацкую шапку! А вроде и нет. Волосы седые или просто отсвечивают? Хоть бы еще раз голову повернул. Вон и пацаны уже возвращаются, а он сидит как истукан. Или спит?
Нет, это невозможно!
Олег понял, что не сможет не то что заснуть, но даже просто успокоиться. Умом он, конечно, понимал, что это не Виктор, давно похороненный. Но и наваждение это терпеть не было сил.
Он встал и, доставая из кармана сигареты, через весь вагон пошел к противоположному тамбуру, который только что продымила молодежь. Шел, не отрывая взгляда от рыбака.
Нет, не он. Седина настоящая, а не кажущаяся. Да и вообще. Просто показалось, почудилось с пьяных глаз. Такое бывает. Он прошел мимо сиденья, на котором сидел рыбак, и как бы невзначай оглянулся. Сердце не то пропустило один удар, не то, наоборот, бухнуло по ребрам с дикой силой.
