– Оп-па на! Да! Министры! Вот вы, это…
– Министр юстиции Малянтович!
– А чего вы тут делаете?
– Обедаем! Как я понимаю, вы представитель этого самого… Совета депутатов. Я от имени всех министров прошу принять меры к нашей охране. Иначе нас просто разорвут на части, – заявляет Малянтович.
– Охранять… – туго соображает Антонов-Овсеенко. – Только как? Вон, какая толпа под дверьми.
– Да, не удержим матросню. Пьяные. А вы… – подсказывает ему гауптман, – министров арестуйте. И выведите.
– Да? Но я же… Это… – Антонов-Овсеенко резко оглядывается, потому что двери уже разлетаются и толпа врывается в столовую.
Охрана Антонова-Овсеенко ощеривается винтовками.
Но у толпы тоже винтовки.
Все замирают.
25 октября (7 ноября по новому стилю) 1917 года.
Петроград. Набережная. Крейсер «Аврора».
Вечер.
Комендор Евдоким Огнев выбирается на мокрую палубу. Ковыляет к пушке, спотыкаясь о доски, трубы.
Возле пушки он преображается. Куда девается вся пьяная расхлябанность. Он весь как взведенная боевая пружина. Хорошо, видать, муштровали комендора.
Сам себе командует:
– Трубка «восемь»! Прицел «два»! Заряжай! – четкими отработанными движениями заряжает. Лязгает затвором, – Изготовиться! Пали!
Дергает шнур. Выстрел!
Петроград. Зимний дворец. Малая столовая.
Вечер.
Громовой раскат. Как-никак пушка калибра 152 мм! Да еще и близко. Все инстинктивно пригибаются. Замирают.
Сам Антонов-Овсеенко потрясен этим эффектом.
– Погоди, а чего это сегодня? Это же завтра должно быть? – бормочет он себе под нос, но потом прокашливается и громко, уверенно заявляет: – Слыхали! Это крейсер «Аврора» по моему приказу! Прошу сохранять революционную дисциплину! Именем Петроградского совета депутатов! Временное правительство арестовывается! И мы их… в Петропавловскую крепость! Всех!
Министр Малянтович, с опаской оглядывается на присмиревшую толпу. Он испуган, но старается соблюсти приличия:
– Временное правительство подчиняется насилию! – заявляет он.
Петроград. Набережная. Крейсер «Аврора».
Вечер.
Комендор Евдоким Огнев опять сам себе командует:
– Трубка «восемь»! Прицел «два»! Заряжай! – Четкими отработанными движениями заряжает следующий заряд. Лязгает затвором: – Изготовиться! Пали!
Дергает шнур. Тишина. Еще раз дергает. Тишина. Открывает другой ящик с зарядами. Там вода.
– Бля! Сырой порох…
Комендор с трудом ковыляет по палубе под дождем. Спускается по трапу в кубрик.
Кричит Белышеву:
– Саня! Сырой порох привезли, суки!
Белышев спит мертвецким сном.
Огнев не удерживается на ногах, падает на пол и мгновенно проваливается в сон.
КОММЕНТАРИЙ:
Петроград. Зимний дворец. Малая столовая.
Вечер.
Антонов-Овсеенко жмет руку гауптману:
– Спасибо за содействие. А то порвали бы этих министров на части.
– Одно дело делаем, товарищ. Разрешите моему сотруднику провести операцию по отправке. Человек он умелый, ответственный.
– Давай!
Гапутман подмигивает Лёхе. Тот озорно поправляет бескозырку, маузер на боку:
– Полундра! Пары держать! Швартовы отдать! Построили министров-капиталистов в колонну по одному. Примкнули штыки! Взяли в коробочку!
Министры надевают пальто, шляпы. Министр Малянтович подхватывает было свой саквояж. Да и другие берут свои портфели.
– Отставить! – командует Лёха, выхватывает саквояж у министра Малянтовича и ставит на стол. – Вещички, бумажечки, граждане арестованные, оставляем!
Боевики отбирают портфели у министров, складывают их в угол.
– Пошли! – командует Лёха.
Мигает своим подручным. Двое из них, с маузерами, становятся по бокам возле Терещенко. Так и выходят, охраняя его.
В результате выстраивается живой коридор из бойцов отряда Антонова-Овсеенко.
Толпа расступается. Крики со всех сторон:
– Да, штыками их. У, жирные морды! В Неву! Топить!
Министров выводят. Среди них раненый Рутенберг.
Кто-то из толпы пытается ударить Терещенко. Подручные Лёхи пресекают эту попытку.
