– С кем?! Сами знаете, в гарнизоне ни одной боеспособной единицы. Казаки держат нейтралитет. Юнкерские училища годятся только для затыкания дыр. Увы, удержать информацию в нашем управлении не удалось. Так что все ушли. И в полицейские участки сообщено. Тоже расходятся. Я остался вас предупредить. Уходите. Сейчас лучше всего никуда и ни во что не вмешиваться.
– А что с охраной чиновников?
– Оставлена только у соответствующих форме «номер один».
– А сотрудники, которых мы выделили от нашего управления для охраны министра Терещенко?!
– Они доложили, что Терещенко с супругой уехали в Зимний дворец. Обедать. Доложили и тоже ушли-с.
– Как?! Но ведь Терещенко нужна охрана!
25 октября (7 ноября по новому стилю) 1917 года.
Петроград. Набережная у Зимнего дворца.[78]
Вечер.
Толпы слоняющихся без дела моряков. В город их из Кронштадта привезли, а «Разойдись!» команда не поступала. Держаться, мол, вместе. Экипажами кораблей. До завтрашней демонстрации.
От безделья, холода и сырости они жгут костры, пристают к редким прохожим.
Мимо них проезжает кортеж секретаря Петроградского военно-революционного комитета Антонова-Овсеенко. Броневик впереди, броневик позади. В середине два грузовика моряков и автомобиль с «самим». С ним иностранные журналисты. Среди них, конечно, Джон Рид и его боевая подруга Луиза Брайант.
Матросы криками и свистом знаменуют проезд начальничка.
На набережной стоит автомобиль гауптмана, а сам он в солдатской шинели и папахе невдалеке, рядом с грузовиком своих боевиков. Одеты они по-разному. Кто в солдатской одежде, кто под рабочего замаскирован, кто под матроса.
Лёха смотрит вслед. На этот раз он в форме военного моряка. Бушлат, бескозырка. Маузер в деревянной кобуре.
– Почесали большевички, бля, – говорит он, – А что за девка там у них? И ребята странные?
– Журналисты. Иностранные, – говорит гауптман, – Так! Начинаем, Лёха! Вот схема. Третий этаж. Это комната, где он обычно останавливается, когда наезжает во дворец. Окна сюда. И чтобы всё тихо! Главное, папка с бумагами. Да и сам он. Живой!
Двое боевиков из группы гауптмана отжимают замок на подвальном люке, используемом для доставки угля и дров во дворец. Ныряют в проем на разведку. Остальные группируются для входа. Ждут.
Никого. Тогда в проем ныряет Лёха.
Петроград. Зимний дворец.
Подвал. Вечер.
Лёха осторожно движется по коридору. За углом шум.
– Не положено тут шляться! По каким таким делам?! Сейчас вызываю начальника караула! – разоряется толстый фельдфебель.
Перед ним, в окружении вооружённых юнкеров, стоят два боевика гауптмана, посланные, было, на разведку.
Лёха бегом возвращается назад. Выбирается из подвала.
Петроград. Набережная у Зимнего дворца.
Вечер.
Лёха подбегает к гауптману:
– Полундра, Франц Иванович. Напоролись на патруль. Ну, что, будем заваливать юнкеров?
– Ты что?! Повторяю, шум нам не нужен!
– О! – Лёха смотрит на матросов у костра, – сейчас их кликну.
– С ума сошел?!
– Франц Иванович, команда какая?! Чтоб без шухера! Правильно? Но если вокруг большой шухер? Тогда ж мы незаметны. Так что дайте-ка, вот эту вашу бутылку вина, – Лёха достает из ящичка в авто гауптмана красивую бутылку.
– Э-э! «Абрау-Дюрсо» 1900 года! – кричит гауптман.
Лёха подмигивает ему. Размахивая бутылкой, он несется к группе матросов:
– Братва! Юнкера-суки кореша обижают! Мы туда за вином наладились, а они, падлы…
– Вино?! А, ну-ка дай! – оживляется бойкий матрос и его приятели.
– Да, там его в подвалах залейся! Царские запасы! А моего кореша… Мол, не имеешь права. А у нас ведь, братцы, все права!
– Как вы туда забрались?
– Так покажу! Только вызволите, братцы!
Волна матросов врывается в люк.
Петроград. Зимний дворец.
Подвал. Вечер.
Матросы несутся по коридору. Патруль юнкеров сметен. Лёха сверяется с планом, выводит матросов на нужные двери. Взламывает засов. В огромном подвале бочки, ящики с вином…
Толпа рвется внутрь. Весело!
Лёха с грустью вздыхает, но дело прежде всего.
Он убегает по лестнице наверх. А за ним его боевики.
Петроград. Улицы. Вечер.
По вечерним улицам несется автомобиль. За рулем ротмистр Маслов-Лисичкин. На пустой Дворцовой площади у ворот Зимнего дворца автомобиль резко тормозит.
Выскакивает Рутенберг. Он показывает пропуск юнкерам и проносится по лестнице Дворца.
Петроград. Зимний дворец.
Малая столовая. Вечер.
Горят люстры. Фраки, белые скатерти, официанты. Фарфор, хрусталь. Это обедают министры: контр-адмирал Вердеревский, министры Кишкин, Коновалов, Маслов, Ливеровский, Гвоздев, Малянтович, Салазкин, Бернацкий, Никитин, Карташев, Верховский.
И среди них министр иностранных дел Терещенко. С Марго.
В дверь влетает Рутенберг. Машет рукой Терещенко.
Тот неторопливо подходит.
– Почему вы здесь?! – задыхаясь от бега, шепчет Рутенберг.
