Свердлов здоровается. Внимательно смотрит на семью.
– Вот решаем вместе, как сберечь нам товарища Терещенко, – говорит проникновенно Ленин.
– Это очень важно, Владимир Ильич! Я со своими мелочами попозже зайду.
Свердлов выходит. У двери он оглядывается и еще раз смотрит на семью Терещенко.
– Я думаю, что волноваться не надо. Ждать осталось немного, – Ленин жмет руку матери Терещенко. Провожает их до двери.
Три женщины идут по длинному коридору. Плачет Марго.
А в кабинете Ленин жмет руку Троцкому:
– Спасибо вам, Лев Давыдович, что посидели с таким сочувственным выражением на лице. А то эта мадам…
– Долг платежом красен, Владимир Ильич. Надеюсь, что и вы на каком-то моем разговоре посидите с этим сочувственным видом. Кстати, американский посол просил не задерживать семью Терещенко в стране.
– Да пусть выметаются. К чертовой матери!
Петроград. Тюрьма «Кресты».
Камера. День.
Терещенко огрызком химического карандаша пишет записку:
«Дорогая мама, не ждите меня. Поднимайтесь. Увозите Марго. Уезжайте! Все до одного! Как только меня выпустят, я приеду к вам».
Сворачивает лоскуток бумаги. Прячет в башмак.
Петроград. Тюрьма «Кресты».
Двор для прогулок. День.
Идет снег. Заключенные идут по кругу. В центре двора старший надзиратель.
Терещенко и Рутенберг разъединены.
Вдруг все останавливаются, потому что из города слышна стрельба и рокот пулеметов. Ветер доносит вой толпы.
Встревоженный старший надзиратель свистит:
– Прогулка закончена! По камерам!
Забегали надзиратели.
Петроград. Тюрьма «Кресты».
Коридоры. Камера. День.
Заключенных быстро ведут по коридорам. Разводят по камерам. Гремят засовы.
И где-то вдалеке залпы. Стрекочут пулеметы.
Петроград. Тюрьма «Кресты».
Камера. Вечер.
Рутенберг не спит.
В тюрьме шумно. Слышно, как въезжают в тюремный двор машины.
Рутенберг выстукивает тюремным телеграфом по стенке камеры вопрос. Прикладывает ухо к стене. Ждет ответ. Получает. Сидит и раскачивается от горя.
Петроград. Тюрьма «Кресты».
Медицинский пункт. День.
Терещенко на кушетке. Ему ставят банки от простуды.
Он осторожно передает врачу записку к матери.
В соседнем отсеке делают перевязку Рутенбергу. Тут же сидит матрос-надзиратель. Так что поговорить нельзя. Только переглядываться.
Петроград. Тюрьма «Кресты».
Коридор. Камера. День.
Терещенко ведут по коридору в камеру. Он проходит мимо поста дежурного. Видит обрывок газеты на тумбочке. Хватает и быстро прячет под тюремной курткой. В камере Терещенко расправляет листок. Это обрывок газеты «Правда». Читает. Недоуменно пожимает плечами. Ходит по камере.
Петроград. Тюрьма «Кресты».
Коридор. Камера. День.
Открывается дверь камеры Терещенко.
– Эй, сиделец! Баня! – объявляет надзиратель.
Петроград. Тюрьма «Кресты».
Банное отделение. День.
Голый, отощавший Терещенко получает тазик, кусок солдатского мыла. И тут в моечную запускают Рутенберга. Они радостно обнимаются.
– Такая интимная обстановка, Миша, – шутит Рутенберг. – Теперь я, как честный человек обязан на вас жениться. А пока потрите мне спину, пожалуйста.
