– Чичас! – «Мордатый» аккуратно прячет в карман американские часы от Рутенберга, берет кисет с золотыми монетами, но не заглядывает вовнутрь.
Сбрасывает трупы в Неву и возвращается к машине:
– Голота! Вот только кисет.
– И это сгодится. Покурим! – смеется помощник Сталина, забирает кисет.
Машина трогается.
Петроград. Петропавловская крепость.
Трубецкой бастион. Общая камера. День.
Заместитель Серёгина со списками в руках:
– Ну, граждане министры, выходи с вещичками. Свободны будете! Представляться!
Каждый из министров, выходя, называет имя и фамилию. Очередь Терещенко.
– Терещенко! – называет он себя и идет к выходу.
– Отставить! – командует заместитель Серёгина. – Терещенко здесь нет… – смотрит в другой лист. – Вот. Тут есть! Ты, буржуй, в «Кресты» едешь. Рутенберг! Тоже в «Кресты». Выходи сюда!
Петроград. Петропавловская крепость.
Двор. День.
Министры шумно рассаживаются в подъехавший автобус. Терещенко и Рутенберга сажают в тюремный фургон.
Петроград. Смольный. Подвал.
День.
Ленин и Сталин. Вдали в глубине подвала группа боевиков Сталина.
– А может и к лучшему, что их не того… – тихо говорит Сталин, – Пока они живы, те, у кого документы, побоятся пускать их в дело.
– Только не надо оправдываться. Наломали дров, Джугашвили!
– Сталин! – тихо говорит Сталин.
Ленин испытующе смотрит на него:
– Хорошо! Сталин! Ну, и где они сейчас, наши заложники?
– Я их отправил в тюрьму. «Кресты».
В глубине подвала шум, крик.
– Что там такое?! – беспокоится Ленин.
– Да тут в моей команде один говорливый затесался, – поясняет Сталин.
– Неужели нельзя было подождать, пока я уйду! – возмущается Ленин, но вдруг отстраняет Сталина. Проходит в угол подвала.
Там на полу с перерезанным горлом бьется в агонии тот самый «Мордатый».
Ленин смотрит, пока тело не перестает биться. Смакует.
Потом резко поворачивается, закладывает большие пальцы рук в проймы жилетки и уходит, напевая мотивчик из оперетки.
КОММЕНТАРИЙ:
Сталин смотрит вслед. А помощник Сталина обыскивает убитого. Достает часы Рутенберга и перекладывает себе в карман. К кисету с золотыми монетами.
Петроград. Смольный. Штаб.
День.
Ленин протискивается сквозь круговорот галдящих, суетящихся рабочих, матросов и солдат. Проходит мимо раздающего указания Иоффе:
– Товарищ Крыленко, быстро в Броневой дивизион! Там буза! Пойми, родной, у кого броневики, у того и город! – Подвойскому: – Коля! Бери Чудновского и на Гатчину! Там разыщете Петерса и его латышских стрелков.[81]
Иоффе входит к себе в комнату.
Петроград. Смольный. Штаб.
Комната Иоффе. День.
У стола с едой хозяйничает Ленин. Он наливает из термоса чай и выбирает в вазе пирожное.
В дверь всовывается Подвойский. Кричит Иоффе:
– А можно, Адольф Абрамович, роту из Семеновского полка прихватить?! Ребята просятся.
– В жопу «семеновцев»! В Гатчине нам нужны серьезные бойцы, а не эта дезертирская шваль! Вперед, Коля! И дверь прикрой! – Иоффе поворачивается к Ленину: – Всё нормально, Владимир Ильич! Возникают вопросы…
– …и вы их блестяще решаете! Что с прессой?
– Все газеты закрыты. Все типографии опечатаны. Выставлены караулы.
– А мы еще этим писакам вставим в их задницы Декретик о печати.[82] Вы великий человек, Иоффе! И ваш профессор Адлер великий человек! Продолжайте, дорогой Адольф! – Ленин аккуратно откусывает от пирожного, стараясь не запачкаться кремом, и запивает чаем: – Как говаривал генерал Трепов в девятьсот пятом году… «Патронов не жалеть!», – добавляет с ехидцей, – И денег тоже. Нам дадут еще!
Ленин останавливается перед дверью, ведущей в штаб. Там ор, звонят телефоны, и висит плотное облако табачного дыма.
Ленин морщится, ёжится. Поворачивается и выходит через маленькую дверь в стене, ведущую на черный ход.
Петроград. Смольный. Кабинет Ленина.
День.
Входит Ленин, напевая. Его уже ждут. Джон Рид и его боевая подруга Луиза Брайант.
– Моя жена и прекрасный журналист Луиза Брайант, – представляет Джон Рид.
– Ленин! Не миф! – представляется Ленин с лукавой улыбкой. – Нуте-с. Я обещал вам вчера? И, как видите, сдерживаю слово. Вы первый журналист, берущий у меня интервью в первый день нового мира! Спрашивайте! На все вопросы отвечает Ленин!
Джон Рид и Луиза Брайянт открывают блокноты.
