– А может быть, я просто останусь ждать здесь, – ответил я. – Полиция вряд ли сможет обвинить меня в убийстве Тай, если обнаружит меня привязанным к кровати. Тут будет ясно, что я этого не делал.
– Ты не останешься ждать здесь, – решительно заявил мой двойник, и его уверенность меня удивила.
– Нет?
– Нет. – Он спокойно расправил рукава бордовой рубашки. – У тебя сегодня вечером встреча с Карли. Не забыл?
Внезапно я все понял.
Внезапно мне стал очевиден весь ужас того, что он задумал. Красивая одежда. Гладко выбритый подбородок. Приятный одеколон. Мое тело напряглось, стараясь разорвать связывающие меня путы, отчего загромыхала вся кровать.
Достав из кармана нож, другой Дилан помахал лезвием перед моим лицом.
– Ты не смог спасти Карли в своем мире, – сказал он. – Так что это будет очень любопытно. Как ты думаешь, ты сможешь спасти ее в этом?
Мне предстояло снова ее потерять. Этот кровожадный хищник с моим лицом собирался с ней встретиться и убить ее.
Я должен был его остановить, но у меня почти не было времени. Быстро темнело, из чего следовало, что до нашей встречи оставалось совсем недолго. А я находился в квартире один и не мог из нее выбраться. Наедине с трупом Тай в ванне. Еще одна женщина, которую я не смог спасти.
Я крикнул, призывая на помощь Эдгара, но он с трудом слышал телевизор с включенным на максимум звуком. Я закричал во всю силу своих легких, надеясь услышать над головой гулкие шаги по деревянным половицам, но ничего не услышал. Эдгар крепко спал, убаюканный сериалом.
Пришлось освобождаться самому.
Дилан оставил нож на кровати у изголовья, так, чтобы я не смог до него дотянуться. Я резко дернулся вверх, стараясь сделать так, чтобы нож сместился ближе ко мне. Нож чуть-чуть сдвинулся, но при этом опасно сполз к краю матраса. Теперь я мог дотянуться до кончика рукоятки средним пальцем. Еще какая-то доля дюйма – и я смогу его ухватить.
Я снова резко дернулся вверх. Все четыре ножки кровати с грохотом подпрыгнули на полу. От сотрясения нож пододвинулся ближе, но лезвие повернулось, и черная рукоятка свесилась с края. Я увидел, словно в замедленной съемке, как нож падает, и ухитрился ухватить стальное острие двумя пальцами, однако при этом я обрезался и выпустил нож. Он упал на пол.
Теперь у меня не осталось никаких средств к спасению.
На протяжении нескольких минут я беспомощно бился в путах. Затем я заметил, что от тряски кровати ползет по ночному столику лампа. У лампы было массивное основание, из которого поднималась изящная стеклянная ножка, заканчивающаяся коническим абажуром. Стекло разобьется. Острым осколком можно будет разрезать путы. Я снова встряхнул кровать, и лампа качнулась. Предсказать, в какую сторону она упадет, было невозможно, но приходилось рисковать. Я еще раз резко дернулся вверх и увидел, как мраморная подставка лампы свесилась с края ночного столика. Еще один рывок – и она упадет.
Я приготовился, слегка повернувшись на правый бок и приподнявшись над кроватью. Лампа качнулась, затем упала, словно поваленное дерево, на матрас рядом со мной. Тотчас же вес каменного основания потянул ее к полу. Мне едва удалось вцепиться в абажур кончиками пальцев. Если я отпущу лампу, все будет кончено. Затаив дыхание, я сомкнул пальцы точно мышеловку. Лампа сместилась ко мне и тотчас же начала снова сползать вниз, однако моя рука уже обвила тонкий стеклянный стержень, крепко удерживая его.
Быстрым движением запястья я ударил лампу о бронзовое изголовье кровати. Хрупкое стекло разбилось, образовав острые зазубренные края. Работая осколками, как пилой, я принялся перетирать ткань, которой был привязан к стойке. Дело продвигалось мучительно медленно, но наконец шелк начал распадаться на отдельные нити, а когда образовалась небольшая прореха, я рванул сильнее. Раздался треск разрывающейся ткани, и моя правая рука освободилась.
Развернувшись, я повторил процесс, освобождая левую руку. Когда и здесь шелк оказался перерезан, я уселся на кровати и перепилил узлы, удерживавшие мои щиколотки. Торопясь освободиться, я порезался до крови, но как только с последним узлом было покончено, я соскочил с кровати.
Мы договорились встретиться в девять часов вечера в кафе студенческого городка Северо-Западного университета. За то время, что потребовалось мне, чтобы освободиться, за окном полностью стемнело. Взглянув на часы, я увидел, что времени половина десятого.
Схватив телефон, я позвонил в Норрис. Мне пришлось прослушать не меньше двух десятков гудков, прежде чем кто-то ответил. Сегодня была суббота. Все были заняты. Я попросил переключить меня на службу безопасности, и на этот раз недовольный голос ответил сразу же.
