Внезапно кто-то аккуратно обнял её сзади. Глэдис получилось узнать не оборачиваясь, просто по рукавам платья и сладкому запаху. Захотелось ответить тем же, и Мия на секунду коснулась её рук. Холодные. Руки, с которыми не хочется прерывать контакт. Тактильность — это тоже способ поговорить. Сейчас между ними завязался диалог, особенный, пусть и простой.
Все остальные стали ближе к Эстер и Скаю.
— Что вы тут, властно глазеете на ночной мир? Пытаетесь представить себя на месте покровителей? Ну вы даёте, — протараторил Докс и тут же засмеялся. — Они бы не протирали штаны всю ночь кряду.
— Так себе момент, чтобы вспомнить о них, — холодно произнесла Хлоя и добавила, уже куда мягче: — Мои хорошие, мы идём ловить сладкие сны за хвост. Вы как?
— Пока ещё побренчу.
— Я тоже останусь, — согласилась Мия, чувствуя, что ветерок даже ночью оставался тёплым. — Не хочется уходить.
Эстер просто хмыкнула — видимо, тоже своеобразный ответ. Когда все начали прощаться, руки попытались передать тепло человеку, который стоял за спиной. Это тепло выражало благодарность за каждый подаренный предмет, недавно вынутый из коробки, за этот вечер и за то, что всё это можно было выразить одним простым касанием.
Лишь после этого Глэдис разорвала контакт и ушла вместе с остальными. На крыше осталось всего три человека. Скай всё продолжал играть. И прежде, чем мелодия стихла, Мия сама засмотрелась на ночное одеяло и захотела в него укутаться. Может быть, рассказ путешественника имел такую силу только на этой крыше — ради таких историй, наверно, все и собирались. Но тогда имели свою силу звуки, споры, запах табака и слёзы Мелиссы. Значит, тут они не были тем, во что бы превратились, стоило только пересечь железную дверь. Тут эта бесконечность, плюс или минус, и существовала, возможно, даже прямо над головой. Это мог быть эффект сочетания всего, что тут было. Убери звуки гитары или что-то ещё — и всё, никакой бесконечности, нет ни плюса, ни минуса. Но сейчас, сидя на вершине замка посреди луга и смотря в темноту, верилось, что её не обманули, что эта длинная изогнутая линия, которой нет ни конца ни края, всё же существует.
Эстер стояла позади и держала ученицу за плечи. Тело было напряжено, аж жуть. Внутри адреналин, который хоть куда-то бы день. Энергия кипела, а волнение лишь нарастало. Пока ей рассказывали теорию, всё страшнее было думать о моменте, когда, наконец, придётся действовать. Задор никуда не делся — разреши Эстер закончить занятие прямо сейчас, Мия бы отказалась. Но уверенность совсем не та, что представлялась с самого начала. Сейчас она казалась себе не носителем-новичком, а так, пугливой девчонкой, в которой так и не оказалось амарантина.
— Так, тихо-о, тихо-о, не переживай. В этом ничего страшного нет. Я тебе даже скажу, что обычно аромат не проявляется с первого раза. — Эстер показала пальцем на банку-мишень перед ними. — Ещё раз — тебе нужно просто постараться реализовать свою мысль. Вот в таком виде, в каком ты его представляешь ближе всего. Ты должна откидывать ненужные тебе образы, но вариантов всё равно останется тысячи. Потому что даже небольшая деталь в мышлении человека, в его представлении своей энергии воплощает, по сути, уже уникальный аромат. Это должно отображать тебя, потому постарайся откинуть те образы, которые тебя вообще не привлекают. Понимаешь?
— Я пытаюсь понять, правда. И что, этого будет достаточно, да? Откинуть ненужное просто, но как найти то, что я хочу?
— Это тяга к своему естеству. Ну, например. У меня есть друг и его аромат — владение льдом. Он не думал о каких-то изощрённых вариантах и почти сразу понял к чему его тянет. Просто? Да, но это его стихия и никакая другая ему не нужна. Важное, оно или чувствуется сердцем, или приходит само по себе. Но если озарение не придёт, то просто отдайся потоку мысли. Лови каждую мелочь в образах и в конце концов попытайся найти природу, к которой тебя потянет. Ароматов может быть тысячи, но свой ты должна любить сильнее всего. Потому что любое явление, доведённое до мастерства, — это высшего уровня искусство. Я хочу, чтобы твой аромат стал искусством.
Мия суетилась, задавая первые попавшиеся вопросы резко, словно времени оставалось не так много. Практике вот-вот предстояло заменить теорию.
— Хорошо-хорошо. Мне сразу останавливаться на том, что я сочту интересным? Вдруг стоит поискать ещё, а не выбирать первое, что показалось подходящим?
— И такое может случиться. Но давай с тобой представим что-то простое. Тот же лёд, например. Виртуоз, который им владеет, — ты. Ты — тот человек, который является олицетворением этой стихии. Можешь разрушать лёд и создавать его, можешь сама затвердеть и даже заковать в него другого человека. Видишь ты себя в этом образе? Не просто, чтобы это выглядело красиво, а как продолжение этой природы.
— Нет, не вижу.
— А нужен образ, в который бы ты влюбилась. Аромат, который бы тебе захотелось тренировать. Если представишь его — плевать на все другие альтернативы. Так что не хватайся за первое попавшееся.
