— Хорошо, — одобрительно кивнула девушка. — Сейчас отдыхай, а потом продолжим. Ориентируйся на то, что я вернусь через полчаса.
Эстер развернулась и направилась в сторону замка, так легко бросив столь тяжёлые слова напоследок. Мия встала на четвереньки и смотрела на девушку, которая, кажется, не шутила.
— Стоп, ещё раз придётся?! Разве это не всё на сегодня?
— Шутишь? По одной попытке в день? Вот уж, ещё минимум два раза! — крикнула наставница, не поворачиваясь, и подняла руку вверх, показав жест победы.
— Два раза, — шёпотом повторила Мия, запустив пальцы в волосы. Всегда это число казалось маленьким, чуть больше единицы. Там уже было недалеко и до нуля, поэтому число «два» никогда не вызывало страха. Оно попросту не могло быть большим. Но сейчас эта цифра вызывала нервные смешки, да и только.
— Ещё всего два раза, — простонала та и вновь обессилено повалилась на землю.
Всё, что происходило после непростых и безуспешных тренировок, казалось одним большим вздохом облегчения. Вечер хотелось сравнить с оазисом, на который удалось наткнуться только после очень долгой и изнуряющей дороги. В этот раз занятия проходили в комнате Тесс. Чайный уголок, которого просто не могло не быть, оказался загромождён всякой всячиной наподобие блюдец, чайных листьев, свадебных украшений, лент для волос, ягод и ступы. Свет здесь был не множеством маленьких огней от свеч, как у Венди, а большим жёлтым огнём на потолке. Кровать была застелена кашемировой тканью и силуэт невысокой горки вещей всё же выдавал себя. Это удивило, ведь казалось, что Тесс ближе чистота, нежели небольшой беспорядок.
Стоило сесть за письменный стол, и вдохновение нахлынуло само по себе. Мия записывала текст на слух и ошибок было меньше, чем во все прошлые разы. А на фоне всё та же возня: кипение воды, стук дверцами шкафчиков, шуршание и шарканье — оно было неотъемлемой частью и совершенно не отвлекало.
Когда они отдыхали, Мия рассматривала маленькие фигурки на углу стола. Там стояли миниатюрные животные из стекла: щенки, овцы и что-то похожее на барсуков с рожками.
Венди рассказала, что свободно говорит не только на Йетрагге-янтэ, а и на языке северного континента — ридасе. Мия попросила что-то сказать и написать на нём, и то ли Йетрагге успел стать родным, то ли так отличалась структура языка, но ридас казался куда более сложным, грубым и чужим.
Они засиделись допоздна и порядком устали. Но это была приятнейшая из всех видов усталости. Та, от которой засыпаешь, стоит только укутаться в одеяло и прикрыть глаза.
Когда Мия возвращалась, в голове засела мысль узнать, почему его не было на крыше. Заскочить, просто обмолвиться парой слов, а после пожелать благоночья и самой отправиться спать.
Она поднялась на четвёртый этаж и пока шла по коридору почувствовала, как лёгкий сквозняк щекочет ей ноги. Большинство ламп не горело, а лунные лучи будто терялись на полпути, оттого большие участки коридора были почти полностью тёмными. Казалось и звуков, и жизни на этом этаже было меньше, чем на всех остальных. Пришлось ускорить шаг. Она постучала в самую последнюю дверь и аккуратно приоткрыла её.
— Привет. Извини, я на секунду. Не спишь?
— О, я? Нет. Нет, не сплю. Заходи.
Мия проскользнула внутрь и тут же закрыла дверь. С внутренней стороны она была оклеена листами и лентой, как и вся комната. Но лента здесь была очень старой, потрескавшейся и порванной, а листы смятыми и выцветшими. На одной из подушек посреди помещения стояла лампа, свет от которой не доставал только до углов комнаты. Всё остальное пространство было освещено хорошо.
— Мы недавно на крыше собирались. И знаешь, было невероятно. Заскочила, ведь хотела спросить, почему ты не пришёл. Ты такие моменты не любишь?
— Люблю. Просто слушал, как крысы скребутся под первым этажём, — неосторожно бросил Эйдан и добавил: — Не всегда получается. Но в следующий раз постараюсь быть. Парадокс, наверно, опять с кем-то спорил?
— Ага, — воодушевлённо ответила Мия и подошла ближе. — Он на пару с Кейтлин что-то там пытались доказать Венди. А потом они повздорили, но до серьёзной ссоры не дошло. А мы… О, мы говорили о разном, даже о женских романах. А ещё ребята мне рассказали о теории бесконечности. Эстер красиво объяснила свою и даже описала её одним словом — эмпатия. Потрясающий вечер, навсегда запомню его. Жаль только, что раз в месяц такое происходит.
Хорошее настроение внутри отобразилось на сказанном. Это чувство, когда на эмоциях сначала делаешь шаг, произносишь слова, а только потом думаешь, правильно ли это.
— А вот у тебя она есть? Бесконечность.
Неаккуратный вопрос. Поспешный и воспринятый странно.
— А у тебя? — без запала переспросил он. — У тебя есть?
