Нахлынуло чувство, что два одинаковых вопроса на деле не были равными. Мия была Эйдану никто, и не захоти она отвечать, выйди из комнаты, никто бы ничего не потерял. Он же был другим. Рассказчиком. Их принято слушать, а не спрашивать о личном. Рассказчики знают, как работают тайны, знают секреты мира, в котором ей так хотелось разобраться. Ничто не мешало Эйдану проигнорировать её вопрос и самолично задать его заново.
— Нет конечно. Я не так много повидала пока что. Даже представить не могу, где такие важные вещи искать.
— Я понял.
Он медленно ходил от угла к углу и наклеивал ленту поверх предыдущих слоёв. Ровно, чтобы синева листков никуда не делась. Здесь царила гармония в хаосе и нарушать её, кажется, было нельзя.
— А если бы я попробовал показать тебе, где она, ты бы согласилась? Ты бы сказала “да”, Мия?
— Не знаю. Своя бесконечность, как я поняла, это что-то более глубокое. Нельзя просто взять и показать на неё пальцем.
— Можно.
— Думаешь, можно?
Она испугалась. Стало не по себе от того, как быстро Эйдан появился позади. Мия только услышала, как упал рулон с лентой, но собеседника на том месте уже не было.
— Да. Вот здесь. — Он прикрыл ей рот и пальцем другой руки коснулся её виска. — Видишь? Ты не знаешь правил.
Он произнёс эти слова с натянутой сдержанностью. Руки ослабли, но в поведении и словах читалась какая-то мания, какая-то жажда, появившаяся внезапно и вызванная непонятно чем.
— А я бы начал с другой стороны. Искал бы не только тех, у кого есть бесконечность. А других, чью бесконечность съели или вот-вот съедят. Вдруг и там есть что послушать?
Эйдан обошёл гостью и задор его был на грани. Не безумство и помешательство, но что-то другое. От чего взгляд стал не безразличным, а цепким, от чего самообладание куда-то пропало.
— Я бы показал. И, может, это повлияет на тебя. Сама научишься отвечать на вопросы. А значит появится шанс найти то, что хочется. Появится шанс не спрашивать о символе, который кажется тебе таким романтичным, а показывать его другим. Хотела бы так, а?
Тот хотел услышать именно слово. Кивок ему не подошёл, а на большее не хватало смелости. Непонятно чего можно было ожидать от человека перед ней. Пугало то, как он говорил. Эта его кривая улыбка пугала, в которой ни искры чистосердечия или доброты, эта переменчивость его поведения. Но как же манило то, о чём шла речь. Говори об этом даже безумец, без осознанности в глазах, без внятной речи, Мия бы отошла к выходу, чтобы слушать. Слушать и только в самом крайнем случае бежать.
— Я не обижаю тех, кто живёт в доме, — меж тем прояснил Эйдан. — У меня иногда меняется тембр жизни. И цвет глаз. И громкость поведения. Но Орторусу я не врежу. А наоборот.
— Скажи, — интерес победил и сейчас её мысли были совсем о другом, — если я хочу, то что? Ты мне расскажешь?
— Скорее покажу. Но только если мы дадим друг другу клятву. Я ведь тебе не ответ собираюсь дать, потому и попросить много не могу. — Эйдан взял себя в руки и приложил какое-то усилие, будто внутри ему стало больно, но нужно было вытерпеть. — Я покажу тебе образы. И может сложиться так, что они повлияют на тебя. И когда-то, в далёком-далёком будущем ты, может, обрастёшь неповторимой красотой. Станешь олицетворением весны. Всё это просто теория, один из тысячи вариантов, правда. Но если случится так, что мы с тобой очень не поладим и моя жизнь будет висеть на волоске, то ты этот волосок не обрывай. А поддайся. Поддайся и проиграй, раз уж так случится. Как хочешь, хоть горло себе разорви собственными руками. А можем остаться молчунами и ничего друг другу не обещать. Всё потечёт как есть. И ни весны тебе, ни угрозы, что волосок оборвётся.
— Это странно, — насторожилась Мия. — Слишком… слишком наобум выходит. Зачем ты просишь того, что произойдёт с шансом один к тысяче, если не меньше?
Собеседник сначала удивлённо на неё уставился, а потом ухмыльнулся и прищурился так, будто узнал какой-то секрет.
— А если я тысячу таких договоров заключу, на каждый из случаев? Значит я победил непредопределённость, так выходит?
— Я не знаю. Но это и правда только для одного из многих вариантов? Или есть подвох?
— Фрида же тебя не обманула, когда сюда привезла. И я обманывать не собираюсь. Одна тысячная. Но Мия, это больше чем просто обещание. И куда больше, чем клятва. Я дарю тебе одну вероятность, а ты мне другую. Представляешь, какой это важный шаг — обмен вероятностями? — он оскалился. — Этот уговор нельзя будет нарушить даже если очень, очень захочется.
— Подходит. Только расскажи.
Эйдан протянул руку ладонью вверх, и девушка коснулась её указательным и средним пальцами — знак согласия в Эмиронии, которому научила Тесс. В горле стало щекотно и Мия кашлянула. Наружу вылетело чёрное смоляное облачко, которые Эйдан выдыхал при их первом знакомстве. Тот присел на подушки и уставился в сторону заклеенного окна.
