– Да чем вы можете помочь, – отмахнулся Заславский, но тут задержал взгляд на Гелле и начал резко меняться в лице. – Хотя… А ну-ка повернись.
– Что? Зачем?
– Моя хорошая, много вопросов. Повернись.
Гелла несколько раз повернулась вокруг себя.
– Ну и?…
– Так, очень хорошо. Да, да… Невероятно. То, что надо.
– Не поняла…
– Солнышко, ты сейчас можешь спасти одного очень хорошего режиссёра. Побудешь один вечер Настасьей Филипповной? Умоляю, помоги. Иначе, это мой конец. Первые люди города сегодня здесь. Меньше всего на свете я хотел бы при них обосраться жидким поносом. А именно это и случится, если ты откажешься.
– Сорок тысяч.
– Что?
– Пятьдесят. Трахаться на глазах у всего города я буду только за деньги.
– Ну у тебя и аппетиты, детонька. Ладно, хрен с тобой.
– Но деньги вперёд.
– Без ножа режешь. Сейчас пойдём с тобой в бухгалтерию. Вся наша казна на тебя уйдёт. Театр и так на ладан дышит. Ладно, теперь осталось найти Мышкина.
– Не, не, я пас, даже за деньги, это вообще не моя тема, – отрезал Арс, увидев на себе заинтересованный взгляд Заславского.
Молящий взгляд режиссёра поймал на себе Лёха.
– Да можно, в принципе, – почесав затылок, с неподдельной лыбой ответил парень.
– Сколько?
– Да, блин… Бутылочки коньячка будет достаточно.
– Золотой ты мой человек! Низкий тебе поклон от всего российского театра. Так, всё, ребятки, времени уже не осталось! Я буду за кулисами, наговаривать вам текст. Там его совсем немного. Но может что-то от себя и придётся сымпровизировать. Вы же читали роман?
– В школе, в кратком пересказе. – сказала Гелла.
Заславский посмотрел на Лёху.
– А я в школе – только автора и само название.
– Ладно. Как-нибудь выплывем. Тем более, что большая часть действа – это трахач и охач. За мной друзья, времени у нас в обрез.
***
До начала спектакля оставались считанные минуты. Лёха и Гелла через занавес смотрели в зал.
– Пиздец, народу до хера. Чуть ли не на головах сидят друг у друга. – заключила Гелла.
– Ну, что ты хочешь, это тебе не на айфон насосать. – с подступающим смехом сказал Лёша. – 50 кусков придётся отработать.
– Насосать на айфон – это видимо из личного опыта? – огрызнулась Гелла, продолжая смотреть в зал.
– Да ладно тебе, – Лёха по-конски заржал, – не грузись, оторвёмся, будет что вспомнить.
– Что-то не вижу Арса и Кармен.
– Так мы ж билеты на галёрку покупали. Ты их и не увидишь.
К ребятам вбежал Заславский.
– Так, ребятушки, максимальная концентрация. Через минуту начинаем. Не беспокойтесь, текст у меня. В беспроводные наушники я буду вам всё наговаривать. Так, а где текст? Куда я его положил? По-моему где-то там бросил. Всё, мои хорошие, ни пуха.
Заславский удалился.
«Добрый вечер, театральные наркоманы. – зазвучал бархатный голос. – Мы очень надеемся, что вы внимите нашей 1500-й просьбе – отключить свои пластмаски, которые уже страшно заебали наших артистов. Если не хотите возвращаться домой без телефона, просто дайте ему отоспаться на время спектакля. Спасибо за понимание. Приятного просмотра».
Открылся занавес. Гелла, одетая в чёрное шёлковое платье, разместилась на роскошном бежевом диване рококо и сверлила Лёху глазами. Лёха же, в мешковатом сером костюе, который смотрелся на нём как что-то инородное, стоял недалеко от своей партнёрши и от волнения бегал глазами во все стороны. Уже прошло около минуты, но ничего не происходило. В наушниках – тишина. Лёха начал нервничать ещё больше. Уже занервничала и Гелла. Бросив взгляд в сторону кулис, Лёша увидел, как побледневший Заславский даёт им понять, что текст куда-то потерялся. Будучи почти в предобморочном состоянии, Лёха повернулся к Гелле и еле заметно покачал головой в разные стороны: «Текста нема, подруга». Ему казалось, что Гелла испепелит его обезумевшим взглядом, но она затем сдавленно улыбнулась и слегка кашлянув, выдала:
– Мышкин, а вы идиот, скажу я вам.
Справившись с волнением, Лёха ответил:
– С чего это?
– Вы меня не хотите. Полный идиот.
– Почему вы решили, что я вас не хочу?
– Мне доложили, что вы до сих пор онанируете на мой портрет в доме Епанчиных. А могли бы уже давно жарить меня. Я поняла, что так больше продолжаться не может и позвала вас сегодня к себе на… чай.
– Спасибо, Настасья Филипповна, ваш чай восхитителен. Как, собственно, и вы.
– Вы сравнили меня с чаем?
– Вы такая же горячая.
– Горячая …, – Гелла встала и вплотную подошла к Лёхе. – Не верю, Мышкин. Докажите. Иначе уже завтра «я другому отдана и буду век ему верна».
– Ну.. я…
– Князь, да что же ты за тормоз такой, – Гелла с остервенеем начала Лёхе расстёгивать брюки. – Где там твой жеребец спрятался. О.. Хорош! Ну, что Мышкин, прожарь меня сейчас как следует.
– Тебе какую прожарку, Настасья Филипповна? – прорычал Лёха, резко прижав Геллу к себе. – Среднюю или максимальную?
– Спали меня ко всем чертям, чтоб здесь стало жарко как в аду!
