Она ласково отодвинулась и тепло сжала мое плечо.
– После этого обмен словами и все сопутствующее – жалкое подобие общения, верно? – не спросила, а сказала она.
И, знаешь, после нее я не любил ни одну женщину. Жалкое подобие связи – да.
Меня манил горизонт, и она знала это. Когда я ушел, не было ни страсти, ни тоски. Я никогда не чувствовал разлуки. Так, с непривычки, когда только расстались, пару дней. Передо мной до сих пор стоят ее глаза. И мне кажется, что часть ее отпечаталась во мне, а моя – в ней. Внутри будто бы натянута нить: один конец у меня, второй у нее. Энергии, мысли ли, памяти – не ведаю.
Интересно, когда один умирает, второй ощущает разницу? Или, может, нить останется и после? Вот еще один вопрос, на который я хочу найти ответ после смерти, если от меня что-нибудь останется. Приятно иметь подобные заделы на будущее, честно. Теплеет на душе, когда представляешь, что умер, но еси и на первых порах не мешкаешь, а ищешь ответы! Светлее от этого, правда ведь?
Когда я собрался идти, куда поведет звезда, она попросила меня об услуге: встретиться с шаманом из ее народа, который призывает за городом духов. Идея мне совсем не понравилась.
– Если веришь мне, иди и посмотри, что он делает. А нет – так катись на все четыре стороны. И да будет благословен твой путь, куда бы ты ни шел.
Я так и не понял, что она такое. И, кажется, она сама этого не знала.
Я нечасто вспоминал о ней. И все же мне кажется, что где-то в вечности станет известно, что мы все еще смотрим друг другу в глаза – каждый из обоих лиц в оба лица одномоментно.
Я пришел в указанный дом, где уже собралось множество людей. Мне стало не по себе: опасаюсь неадекватных сборищ. «ЯЗЫЧНИКИ!» – я старался отделаться от этой навязчивой пугающей мысли. Шамана я вычислил сразу: когда он вошел, все оживились. Появился ГЛАВНЫЙ.
Он позвал нас за город. Далеко. Не хватало мне оказаться с идолопоклонниками вдали от нормальный людей! Но, ты знаешь, я пошел. Не по вере в обещанное чудо, а потому, что мир опостылел. А чтобы узреть новое, нужно пройти сквозь страх – это я на опыте усвоил. Потому шел, оставаясь один на один с
В конце концов, много ли потеряет мир в моем лице, если это не Бог направляет меня? Ведь Высшее сохранит того, кому предопределено сослужить службу людям – во имя цели, большей, чем я. Если это не ошибка и не ловушка, а мои университеты, то без страха стоит сделать шаг за грань. А иначе меня не жалко.
Если что, лучше пусть умрет моя душа, которой истина не предназначена, чем умрет истина только потому, что я решил сберечь свою душу. Одним глупцом больше или меньше… Нет, про другого я бы никогда так не сказал! Только про себя. Чужую душу нужно оберегать, а вот со своей я позволяю себе вольность. Кто посмеет судить за это, кроме Создателя? Да Его я перестал бояться. Людей – боюсь, а Бога – нет. Бог есть любовь, я слышал. Любви истинной бояться глупо. Хотел бы я нести свет людям, но мешают боль и мироустройство. Ты и сам, думаю, знаешь, что одной любовью отношения на земле ни с кем не ограничиваются. Никогда. И это естество, бороться против которого могут лишь безыскусные романтики. Я надеюсь, что с Богом можно выстроить чистые отношения без кривизны, хотя бы после смерти.
Людей я боюсь: они, нет, мы, все-таки монстры, неприрученные твари. Внутри каждого
Те злыдни, что забили мужика – они ведь просто люди. Со своими семьями, хозяйствами, соседями, друзьями. Я знаю. Как бы я хотел словом ли, делом ли, мыслью ли останавливать зло. Пресекать бедствия! Я ведь о хорошем прошу, почему Ты не слышишь меня, почему не говоришь со мной?
…Шаман остановился и начал раздавать указы, кому как вести себя во время ритуала. От меня, вместе с остальными несведущими, требовалось отбросить умословие и двигаться под удары бубна так, как нас поведет тело.
– Только, – попросил он, – друг другу боль не причиняйте.
Я признался, что пришел просто посмотреть. Мне ответили, что просто посмотреть сюда не ходят. Что праздный наблюдатель может внести в ритмы диссонанс и обидеть духов. Странно, ведь в детстве я однажды наблюдал за языческим действом. И там колдуны работали на публику, радостно зазывая свидетелей чудесам.
Я сказал, что могу уйти. Шаман спросил:
– А ты хочешь уйти?
– Я же пришел. Очевидно, что хотел бы посмотреть.
– Останься, делай, что говорят, и смотри. От тебя не так уж много требуется! А не отдав чего-то, никогда ничего не получишь. Это закон.
Интересно, я всей своей жизнью нарушаю этот «закон»? Впрочем, если неумелый бездумный танец он считает платой, может, не так все плохо со мной по его меркам? Я же много думаю и страдаю.
