Бесплодная смоковница полностью

И я был тем, кто умрет. И умирая, ощутит свободу. Исполнится мечта моей ленивой души: я перестану быть здесь. И как бы нельзя этого говорить, я буду счастлив в последние минуты перед смертью. Потому что мое предназначение исполнено, я отыграл данную Богом роль. Какой бы они ни была, я старался Ему не перечить, старался слушать свое сердце, как бы пошло это ни звучало.

Я был тем, кем Он хотел меня видеть. Теперь я свободен – в первую очередь, от самого себя. Да-да, ты знаешь, какая самая главная и, в общем-то, единственная настоящая свобода возможна для человека? А я понял. Это свобода от самого себя. По крайней мере от того, что мы привыкли считать собой. Вот эту старую шкуру я захотел сбросить. Кто-то умеет менять себя по личному желанию, но мне не дано постичь сию мудрость. Так что мое спасение в моменте, который бывает лишь раз в жизни и расположен в конце. Я видел этот будущий миг. И плакал так чисто, как никогда прежде и присно.

Я встал и пошел дальше к городу. Дорога была длинной и пустынной. Когда радость откровений поутихла, я вновь почувствовал слабость. Ту самую, которая за все. Она была мне верной спутницей всю жизнь и обычно порождала отчаяние. Падением Господь выразил это отчаяние, оно вырвалось наружу и, освободившись, ушло. Осталась одинокая слабость: теперь у нее не было никакого следствия в моем сердце, и она развернулась во всю мощь – слабость без начала и конца, гнева и отчаяния, без разрешения и спасения.

Я остановился: куда идти? К людям сейчас – невозможно. К людям сейчас нельзя. Они остудят боль, но лишат меня познания истины. Мозг искрит от скачков напряжения околосмертной амплитуды. С пятого на десятое, но только не молчи, прошу тебя. Не прекращай со мною говорить. Я хочу слышать!.. Хочу вырваться из того, что уже слышал и его самоочевидных отпрысков. Скажи мне что-нибудь новое, а? Так же близко, вот оно. Ну куда ты? Я прогнал тебя, да? Своими мыслями прогнал… Вот ЧЕРТ, а.

И вот, опять бегущая строка бежит по-старому. Спасибо! За то, что это было со мной. Бывало ли что-то лучшее со мной на свете? Спасибо!..

К людям я не пойду. Я должен быть один, должен разобраться. Если оно вернется. Не вернется, не жди. Хорошо. Допустим. Но я все равно хочу прожить все чувства до последней капли. Я готов вас выслушать – выходите. Давайте познакомимся. И я вкушу все, что вы ни предложите, сполна на сегодня – именно на сегодня.

Теперь мне хватало мудрости понимать: испей до дна чашу какого-то чувства однажды, и завтра она восполнится. Все возвращается, особенно содержимое наших голов – кружится, прячется на дно, а затем вновь показывается на поверхности и даже, возможно, захватывает все большую часть нас.

Нет, нельзя идти в город, в нормальную жизнь.

Я развернулся и пошел обратно на скалу – на ту ее часть, что уцелела. Сел не на краю, а где поудобнее. Ну здравствуй, Слабость. Долго с ней наедине находиться невозможно, мне скоро понадобится опора. Я ухватился рукой за камень и подушечками пальцев нащупал его рельеф. Хочешь понять, что я ощутил – пойди, найди камень и поводи по нему рукой внимательно. Ты все сам увидишь. А я удивился, что впервые так внимательно изучаю поверхность камня, что ни разу в жизни мне не хватало времени и простоты изучить столь примитивный, но прекрасный предмет вблизи. И это было мне ненужно раньше, а сейчас имело смысл и рождало новые смыслы.

Обратив внимание обратно к слабости, я попытался понять лишь одно: что дальше? Прежде ответ был бы очевиден: отчаяние и все, что человек совершает в страшные минуты. Вот так понятно и просто, когда все как обычно. А тут чистая слабость без следствий. Она будто бы даже не влияет на будущее, только уходит корнями в прошлое. Единственное, что она говорит о будущем, так это это, что оно будет таким, как всегда. Вот как было, так и есть, и будет. Она уже не принесет ничего нового, ни к чему меня не сподвигнет. Раньше мне казалось, что после такого человек, если чуть упустит над собой контроль, может совершить страшное, что навсегда изменит его жизнь. Мне мыслилось, что подобное изменение все и меняет раз и навсегда. Но настоящие изменения незаметны, а те, чье течение мы способны уловить, обыкновенно ничего не меняют по сути. Мы остаемся прежними или умираем. Свершится великая трагедия, перевернется весь мир, а ты – все тот же самый ты. Счастливый или несчастный, живой или мертвый, но ты это ты. Потеряешь старое из виду – вернется. Ты забудешь или не узнаешь его, но все вернется и будет по-старому. А изменяешься ты ме-е-едленно…