Безопасных мест нет – это первое, что я понял. Второе: никто не просит о помощи. Все бегут или умирают. Слова исчезли, слышны лишь только крики. А кто попал под камни, того уже не вытащить, как ту женщину. Было до того страшно, что мысли в голове молниеносно сверкали. И так за считанные мгновения я пришел к тому, что я никого здесь не спасу. Как всегда, бесполезен. Вокруг просто умирали люди: от невезения, с легкой руки и удара кинжалом, по собственной глупости и неустроенности жизни. А моя роль – наблюдать. Я почему-то сразу понял, что останусь невредим.
Стена тюрьмы обвалилась, из нее вылезли преступники. Первыми стремились освободиться приговоренные к смерти или истязаниям, им терять было нечего. И вот, один такой выбежал – счастливый. Господь послал ему спасение. Но вслед за ним из дыры в стене показался стражник. Его конь заржал, пленник обернулся и не поверил своим глазам: неужели сейчас этот человек погонится за ним вместо того, чтобы спасти свою жизнь?! Хранитель порядка был непреклонен. Осужденный пустился бегом. Всадник вывел коня на площадь, погнался во след, на ходу выхватил меч и всадил его в тело беглеца. Тот рухнул, кровь смочила копыта. Страж остановился над телом и обернулся к стене, из которой выглядывали другие смертники. Покинуть темницу больше никто не рискнул. А спустя короткое время крыша рухнула и исполнила приговор людского суда над ними. Увидев это, всадник выдохнул с чувством выполненного долга.
Из кабака высыпали пропойцы. Они, видно, сперва решили, что их так вертит, и только сейчас масштаб бедствий дошел до их умов. И выбежали прямо с чашами в руках и так же, как я, наблюдали за судьбой преступников. Когда все свершилось, один из них поднял свой кубок к небесам, остальные поддержали. Могу представить, сколько каменной крошки и пыли налетело в посуду. Один из них оттопырил в сторону свободную руку навстречу валившимся камням. Я отвернулся. Не хотел видеть, как умрут и они. Хотя, может, они и выжили? Пьяному море по колено. Я не знаю. Пусть мое неведение таковым и останется.
Пара возлюбленных или молодая семья – ярмарочные шуты, судя по одежде. Она ждет малыша. Они бегут вдвоем между камнями, что валятся будто с небес. Они пришли сюда заработать денег. Явно выживают из последних сил, молодой мужчина очень худ. Женщина поплотнее его: бережет он будущего ребенка. Берег. Потому что земля под ногами раскалывается, женщина падает, бьется об обломок прежней дороги (а теперь это край обвала) и пропадает в пустоте. Он упал, лежит, смотрит на разлом. А пустота тем временем дотягивается до него и воссоединяет с возлюбленной.
В зону моего внимания вшагивают мужички серьезного вида. Они лишены растерянности, у них явно есть цель. Я еще не понимаю: ну какая цель вот теперь?! А они выбирают безлюдную лавку и начинают сгружать товары в мешки. Бедняги! Единственные достаточные деньги, наверное, за долгое время. Они совершали преступление, но я сразу пожалел их. Не от хорошей жизни человек во время землетрясения решится на грабеж. Отчаяние не в угрозе смерти, а в жизненной нищите – вот что двигало ими. Господь (я вдруг обрел вновь способность молиться), сохрани их. Пожалуйста. И прямо на моих глазах на одного, который забрел в соседнюю лавку, рухнула крыша. Остальные обернулись, остановились на миг, а потом принялись за старое.
Нет, такого не бывает. Бывает, понял я. Еще как бывает. И я почувствовал покой. И даже усмехнулся
Усмешка горечи.
И побрел, куда повели ноги. Это сложно – решиться, куда идти. Я, правда, надеялся, что вскоре судьба избавит меня от необходимости что-либо решать. Оттого и шел вперед. И посматривал по сторонам. А что отворачиваться? Вот она – жизнь! Самая что ни на есть реальная реальность, а не милые всхлипы в моей голове…
Вон еще один стражник или кто-то вроде. Он выглядел богатым, стоял в колеснице и чего-то ждал. Словно это сцена амфитеатра, и вот-вот явится актер, появление которого затянулось. Мы с ним глянули друг на друга. Он что-то знал, и я что-то знал. Для нас обоих все здесь было… закономерностью что ли какой-то. Чем-то правильным, или неизбежным, или, по крайней мере, ожидаемым. Взгляды быстро разошлись.
Он не искал ответов, и я их не искал.
И я побрел дальше и вышел к саду. Потянуло углубиться в него. Словно там есть нечто для меня. И я пошел. И я увидел, знаешь что? Повисшее на веревке тело. Самоубийца. Удавленник.
Зачем Ты привел меня к нему? Что-то было в этом, какой-то смысл. Но не понять. Одной загадкой больше, одной меньше. Я пошел дальше.
Захочешь, Ты, объяснишь. Когда-нибудь.
Смерть… справедлива ли смерть? Кажется, что да. Только, может, дьявольской справедливостью? Производит отсев, отбор, как скота. Мне не важно, во имя чего. Я-то выжил. Я не пытался спастись, так просто случилось. Вот так вышло. И от этой мысли только мерзостней для души.
И еще я встретил молодую женщину, которая скорбела по каждому куску мертвого тела перед собой. Она была так прекрасна, ей бы быть любимицей мужчины, а может и мужчин, может, жрицей любви. Но в ее сердце была одна боль по людям.
