Бесплодные земли полностью

– Зови меня Фэннин, – объявило ухмыляющееся видение. – Ричард Фэннин. Быть может, это не вполневерно, но, полагаю, для руководящей должности сойдет. – Он протянул руку с девственно гладкой ладонью. – Что скажешь, напарник? Пожми-ка руку, которая потрясла мир.

Существо, когда-то бывшее Эндрю Квиком и известное в чертогах Седых под именем Тик-Така, взвизгнуло и вновь попыталось отползти назад. Лоскут кожи, содранный с его головы пулей мелкого калибра, которая не продырявила, а лишь оцарапала череп, болтался из стороны в сторону; длинные пряди светлых с проседью волос продолжали щекотать щеку. Квик, однако, больше не чувствовал этого. Он позабыл даже про ноющую боль под черепом и острую, дергающую – в ямке на месте левого глаза. Все его мысли слились в одну: "Надо во что бы то ни стало удрать от этого чудовища в человеческом обличье".

Но когда незнакомец схватил правую руку Эндрю Квика и пожал ее, эта мысль испарилась, как сон в минуту пробуждения. Крик, запертый в груди Квика, сорвался с губ любовным вздохом. Он тупо уставился вверх, на ухмыляющегося пришельца. Отслоившийся лоскут кожи покачивался.

– Что тебя беспокоит? Должно быть, это.Оп-ля! – Фэннин резким движением оторвал свисающий клочок кожи. Смутно забелел пятачок черепной кости. Звук был такой, точно рвалась толстая ткань. Квик истошно взвизгнул.

– Ну-ну, секундное дело. – Присев на корточки перед Квиком, этот человек говорил с ним, как мог бы говорить снисходительный отец с занозившим палец ребенком. – Капельку поболит и перестанет. Ведь так?

– Д-да, – пробормотал Квик. Верно, боль уже утихала. И когда Фэннин снова протянул к Эндрю руку и стал ласково поглаживать левую сторону его лица, тот инстинктивно дернулся назад, но тотчас совладал с собой. Он чувствовал, как с каждым прикосновением этой руки, не имеющей линий судьбы, к нему возвращаются силы. Квик с немой признательностью поглядел на нового знакомца. Губы его дрожали.

– Тебе лучше, Эндрю? Лучше, правда?

– Да! Да!

– Если хочешь поблагодарить меня – а я уверен, ты хочешь, – нужно сказать то, что обыкновенно говорил один мой старый знакомец. В конце концов он предал меня, но все же довольно долго он был мне хорошим другом, и в моем сердце по сей день есть для него уголок. Скажи "жизнь за тебя", Эндрю. Можешь ты это сказать?

Эндрю мог – и сказал; собственно, он повторял эти слова и, казалось, не мог остановиться. "Жизнь за тебя! Жизнь за тебя! Жизнь…"

Фэннин вновь притронулся к его щеке, и голову Эндрю Квика пронзила страшная, невыносимо острая боль. Он испустил пронзительный крик.

– Прошу прощения, но времени мало, а тебя, что называется, заело. Эндрю, позволь задать тебе прямой вопрос: ты был бы рад прикончить стрелявшего в тебя позорника? А его дружков и удальца, что притащил мальчишку сюда, – особенно его? А шавку, лишившую тебя глаза, Эндрю? Хотелось бы тебе этого?

– Да! – выдохнул бывший Тик-Так. Его окровавленные руки сжались в кулаки. – Да!

– Вот и славно. – Незнакомец помог Квику подняться. – Им придетсяумереть, ибо они встревают в дела, которые их вовсе не касаются. Я рассчитывал, что с ними расправится Блейн, однако дело зашло слишком далеко, чтобы полагаться на что бы то ни было… в конце-то концов, кто мог подумать, что им удастся забраться такдалеко?

– Не знаю, – отозвался Квик. Сказать правду, он совершенно не понимал, о чем говорит незнакомец, да и не хотел понимать. Восторженное волнение восхитительным наркотиком туманило его сознание, и после пережитой боли, когда голова казалась ему яблочным прессом, ему было этого довольно. Более чем.

Ричард Фэннин презрительно скривил губы:

– Медведь и кость… ключ и роза… закат и восход… время не ждет! Довольно!Довольно, говорю я! Они не должны подобраться к Темной Башне ближе, чем сейчас!

Квик, шатаясь, попятился – Фэннин с быстротой молнии выбросил вперед руки. Одна разорвала цепочку, на которой висели заключенные в стекло крошечные часы с маятником, другая содрала с его предплечья "Сейко" Джейка Чэмберса.

– Я возьму это, ладно? – Фэннин-Чернокнижник пленительно улыбнулся, укрыв жуткие зубы за скромно сжатыми губами. – Или ты против?

– Нет, – отозвался Квик, уступая последние символы своей долгой власти без колебаний – и, по сути, не сознавая, что делает. – Изволь.

– Спасибо, Эндрю, – тихо промолвил зловещий гость. – А теперь живей: приблизительно через пять минут я ожидаю резких изменений в окружающей атмосфере. Мы должны добраться до ближайшего чулана с противогазами раньше, чем это произойдет, – а ждать, вероятно, осталось очень недолго. Сам я прекрасно мог бы пережить упомянутые перемены, но боюсь, как бы у тебя не возникли некоторые трудности.

– Не понимаю, о чем ты, – сказал Эндрю Квик. В голове у него вновь запульсировала боль, мысли путались.