– Опять здесь, – ответила Катерина. – А ты в обморок не падай, а вот расскажи, чем коров кормишь.
Скотник отвернулся и медленно направился к выходу. Катерина ухватила его за рукав:
– Ты что это? Почему не отвечаешь?
Скотник искоса смерил ее ленивым взглядом:
– Что выписывают, тем и кормлю. Вон рацион на стенке висит. А ты что, инспектор теперь какой, что ли?
Катерина подошла к стене, прочитала рацион. Рацион обильный, лучшие корма. Молодец дедушка Антон, и это не упустил из виду: кормить усиленно стельных коров. И минеральные вещества не забыл: мел, древесный уголь…
– Степан! – окликнула Катерина скотника, стоявшего у ворот с недовольным видом, засунув руки в карманы. – А минеральные вещества примешиваешь?
– Это какие такие минеральные вещества? – спросил он через плечо.
– Ну, какие? Уголь, мел…
– Так бы и говорила, что уголь. А то – «вещества»!
– Так ты примешиваешь или нет?
– На той неделе примешивал.
– А на этой что же?
– А на этой угля нет. Весь съели! – Степан вдруг отрывисто рассмеялся: – Надо угольницу для коров заводить!
Катерина посмотрела на него гневными глазами: так бы вот схватила вилы да вилами бы его по спине! Но передохнула, сдержала гнев и объяснила, как могла спокойно:
– Я от этих коров телят принимать буду. А мел и уголь нужны, чтобы теленок нормально развивался. А так как я хочу, чтобы мои телята были крепкие, то и требую, чтобы ты точно соблюдал рацион. Понимаешь, Степан?
Степан взглянул на Катерину, и в сонных глазах его неожиданно отразились любопытство и удивление:
– А неужто это на теленка влияет?
– Конечно, влияет, Степан! Ну неужели бы я зря приставать к тебе стала?
– Как увидел – идет, так сразу понял: покоя не будет! – проворчал Степан.
Однако взял пустое ведро и пошел за углем.
Катерина вошла в коровник. Коровы шумно жевали только что заданный клевер. Разномастные – и большие и маленькие, две-три с признаками породы, а остальные все простые, деревенские буренки.
«Надо бы, надо уж нам коров заводить хороших», – подумала Катерина.
И, вспомнив рассказ Насти, представила себе костромскую ферму – все одномастные, серебристо-серые, крупные, молочные. Как достигнуть этого?
«Будем лучших телят подбирать. Ну что ж! И у Малининой не сразу такая-то ферма стала! Малинина сумела, а почему нам не суметь?»
В конце сентября отелилась большая холмогорка Ласка. В эту ночь Катерина осталась ночевать в коровнике вместе с Дроздихой и с дояркой Аграфеной. Ласка была Аграфенина корова.
Вечером прибежала на скотный Анка, вызвала Катерину за ворота и зашептала ей прямо в ухо:
– Сережка велел на гулянье приходить. Он завтра в МТС уезжает!
Катерина крепче затянула полушалок, накинутый на плечи, внимательно посмотрела в простодушные Анкины глаза и опустила ресницы.
– А зачем мне идти? – сказала она как могла спокойно. – Не обязательно. На гулянье и без меня не скучно…
– Но ведь он же меня за тобой послал! – горячо возразила Анка. – Сам послал! Ну что я, врать буду?!
– А если послал, так мне и бежать надо? А ты ему скажи: она не может. Мы теленка ждем!
– Ну что ж такого? Тут вон и тетка Аграфена и Дроздиха. И дед Антон придет. Что, без тебя не обойдутся? Ах, Катерина! Какой парень! Бели б он меня так-то позвал, да я бы двадцать километров по острым камням бежала к нему! Ну, да ведь что делать? Меня-то не зовет!..
Катерина, молча уткнувшись подбородком в полушалок, глядела на темную осеннюю улицу, на огоньки маленьких окон, мерцающих вдоль посада, на далекий, качающийся от ветра электрический фонарь, висящий на столбе около избы-читальни. Там уже поют гармони, там уже слышатся веселые голоса.
Всю силу своей воли пришлось собрать Катерине, чтобы не схватить Анку за руку и не припуститься на тот конец деревни. Знакомые мотивы песен неудержимо звали и манили подхватить, запеть…
– Нет, Анка, нет! Первого теленка принимаю сегодня. Не могу таким делом рисковать, нет, не могу! Простись за меня с Сережкой сама. Пожелай ему счастливого пути.
На последней фразе голос Катерины сорвался и погас.
– Не пойдешь?
– Нет.
– Ну, смотри! – пригрозила ей Анка. – Вот пойду да и отобью у тебя Сережку!
– А чего отбивать, если не прибито?
Анка, уже отбежав на несколько шагов, вернулась и обняла Катерину:
– Если б я могла отбить, так и то никогда бы не сделала! – сказала она. – И не сделаю никогда!
И побежала по дорожке мимо пруда, постукивая каблуками, маленькая, крепкая, – в красной шапочке подосиновый грибок.
Катерина стояла и смотрела ей вслед. Рванул ветер, с большой старой ветлы слетела и пронеслась над головой целая стайка узеньких листьев. Катерина вздрогнула от холода и вернулась на скотный.
Тускло горела лампочка под потолком. Сонно и тяжело дышала корова. Аграфена устроила постель на сене в пустом стойле.
– Ложитесь, поспите, – сказала Наталья, – а мне все равно не спать. Когда понадобитесь – разбужу.
