– Что, Катюша? Все ли у тебя благополучно?
– Все хорошо пока, бабушка Анна!
– А, ну и в час добрый! А тут вот опять, вишь, что делают – изничтожают Корею-то! Ни совести, ни жалости… Ну есть же звери!
– А у нас в Союзе как дела? Ты про новостройки, бабушка Анна, тоже читаешь?
Бабушка Анна оживилась, подняла очки на лоб:
– А как же? Ну, у нас в Союзе работа как в котле кипит: буровые вышки ставят, землю изучают, дороги прокладывают – это где канал должен пройти. А на канале, видишь, плотину выстроят… Уж не знаю, на сколько километров, только очень далеко вода разольется… А электричества будет сколько! Ведь, небось, везде электрических станций на каналах-то понаставят!
Да, – мечтательно вздохнула Катерина, – большие работы. Есть где развернуться человеку. Знаешь, бабушка Анна, меня иногда прямо так и подзуживает: эх, поехать бы туда, подсобить бы людям!
– Э! Катерина! – махнула рукой бабушка Анна. – Если каждый туда ринется, кому же дома работать?..
В избу вошел дед Антон, отряхнул мокрую шапку у порога.
– А кто же это куда собирается? – спросил он, снимая пиджак. – Уж не ты ли, Катерина?
– Я, дедушка Антон, – улыбнулась Катерина. – Вот как читаю я про новостройки, так даже сердце рвется – тоже как-то помочь хочется, поработать бы там!
Дед Антон с усмешкой покачал головой:
– Эко ты! А что ж, помогать разве только там можно? Помогать и дома можно. Вот, скажем, на заводах какие-нибудь мощные самосвалы делают для новостроек – помогают они или нет? Помогают. Железнодорожники везут груз на новостройки. Помогают они или нет? Помогают. На Алтае вот лес валят да сплавляют по Оби, гонят для новостроек – помогают? Помогают! Ну, а мы, колхозники? Мы хлеб даем. Мясо даем. Молоко даем. Кормим людей, которые на новостройках работают. Помогаем мы им или нет? Как скажешь, голова?
Катерина смутилась, засмеялась.
– Вот покажи настоящую работу на своем телятнике, сохрани всех, вырасти – пожалуйста, вот уж и ты помощник на новостройках! А как же, голова?.. Ну, как, живы твои-то?
– Живы! – радостно ответила Катерина. – Как рыбки!
Бабушка Анна, как только вошел дед Антон, сразу захлопотала, принялась накрывать на стол.
– Садись, Катерина, с нами! Раздевайся, садись!
– Нет, нет, спасибо! – застеснялась Катерина. – Я только вот к дедушке Антону. Дедушка Антон, попроси председателя на фланель денег выписать, надо бы телятам попонки сшить… Побаиваюсь мороза.
– Вот вы с дедом-то выдумщики какие! – сказала бабушка Анна. – Теперь попонки вам понадобились. А истопили бы печку, когда холодно, вот тебе и все!
– Нет, уж ты, голова, нас не сбивай, – возразил дед Антон. – Уж взялись за новое дело, так со старым его путать нечего. А мне председателю только слово сказать, расход невелик. Он об этом и сам знает. Он у нас человек неглупый. С ним сговориться просто, дело с двух слов понимает!.. А шить-то кто эти попонки будет?
– Вот еще! – весело воскликнула Катерина. – Сами сошьем! Девчат позову, да за один вечер и сошьем!
– Принеси и мне штуки две, – снисходительно сказала бабушка Анна. – Хоть и слепа стала, а сошью.
– Спасибо вам! – сердечно поблагодарила Катерина и, веселая, несмотря на дождь и ветер, побежала домой.
На другой же день, как поставили коров на зимовку, Петр Васильич проводил в избе-читальне первое зоотехническое занятие. Все работники молочной фермы, все конюхи, все овцеводы и куроводы явились на это занятие. Никого не пришлось уговаривать, только оповестили: так давно уже в повседневной работе, в неудачах, в заботах созрело у людей чувство необходимости учиться, понимать, знать. Первым пришел дед Антон и сел в переднем углу, во главе стола. Петр Васильич благодарно улыбнулся ему. Вслед за ним притащилась Наталья Дроздова.
– Во! Глядите, а он уж тут! – удивилась она, увидев деда Антона. – Я думала: куда, старая, иду? На смех, что ли? А старик вперед меня пришел! Чего тебе учиться-то, старый кочедык? Нам с тобой в могилу пора!
– А неученые-то и там, говорят, не нужны, – ответил дед Антон, расправляя усы. – В рай и то, говорят, теперь только ученых принимают…
Собралась и вся молодежь колхоза, все комсомольцы пришли. Ни единого пустого места не осталось в избе-читальне. Не было только Марфы Тихоновны.
– Подождем? – спросил Петр Васильич.
– Да что ж она там? – раздались нетерпеливые голоса. – Послать надо за ней… Девчонки, сбегайте!
Среди девочек-юннаток, тоже пришедших на занятие, сидела Настя Рублева.
– Бабушка не придет, – сказала она, опуская ресницы, – она устала…
Негромкий говор пошел по избе. Но Петр Васильич тут же попросил тишины и начал занятия.
– А что, бабы, я гляжу, – прогудела тетка Таисья: – наш Петр Васильич совсем другой человек стал. Будто его живой водой спрыснули.
Но ее тут же кто-то толкнул в бок и сказал, чтобы она помолчала да послушала, что Петр Васильич говорит.
