А в деревне по избам кипело веселое предпраздничное оживление. Тетка Пелагея Груздева, да вдова Марья Хомутова, да бабушка Анна Шерабурова ставили пиво. Все они славились уменьем варить пиво, вот им и поручили это ответственное дело. Василий Степаныч распорядился, чтобы пива варили побольше, – уж праздновать так праздновать! А что ж скупиться? Не бедный колхоз, не на последнем месте в районе!
Продавцу в кооперации приказали привезти хорошей колбасы, хороших селедок, хорошего вина и конфет хороших побольше. Хозяйки торопливо шили ребятам рубашки, а девушки осаждали портниху Ольгу Дмитриевну – каждой хотелось принарядиться на праздник. Анка Волнухина не нашла в своей кооперации подходящего материала и уехала за нарядами в Москву.
– А ты о чем думаешь? – опросила у Катерины мать. – Или и гулять не собираешься?
– А у меня же есть розовое, – ответила Катерина, подняв от книги глаза. – Выглажу, да и всё…
Мать с задумчивой улыбкой покачала головой:
– Ведь нужно же, чтобы дети так в родителей рождались!
Вот и отца твоего бывало еле заставишь новую рубашку надеть! – Она смахнула светлую слезу и усмехнулась: – Делай как знаешь.
Накануне Октябрьской с вечера завернул крепкий мороз. Грязь заковало так, что она звенела под копытом. И крупный снег, медленный и обильный, торжественно повис над деревней.
Настя шла из школы. Ее подружка Дуня Волнухина подставляла теплые ладони, ловила снежинки и смотрела, как они тают. А Настя была задумчива. Падающий снег, такой бесшумный, красивый и какой-то праздничный, всегда навевал на нее неясные мечты. Недавно Настя прочла сказку о Снежной Королеве, и теперь она шла и приглядывалась к пушистым звездам: какая из них королева? И сама улыбалась своей такой детской мечте…
В доме уже было все по-праздничному прибрано. На чисто промытом, еще влажном у порога полу ярко пестрели новые дорожки. В горнице на столе сверкала белая скатерть с желтой каймой. Мать, стоя у кухонного стола, готовила студень, из большого чугуна поднимался горячий вкусный запах.
Настя уже собралась подсесть к матери, поглодать косточки из студня, как вдруг увидела стоящую в горнице на диване гармонь. Гармонь эта нарядно светилась резными планками и светлым перламутром басов. Настя обрадовалась:
– А! Дядя Сергей пришел! Уже пришел! Мама, а где же он?
– Да вот, не успел появиться, уж и увели его! – весело ответила мать. – Василий Степаныч прислал. Хочет доклад делать, так нашего дядю Сергея на совет позвал.
– А он скоро придет?
– Едва ли. Тут еще кузнец, дядя Михайла, приходил. Что-то у них там сеялка разладилась. Так уж, наверно, от Сусловых прямо в кузню его утащат. Что ж, человек грамотный, умелый. Такой человек всем нужен.
– Ну что это такое! – надулась Настя. – «Всем нужен»! А как будто он нам не нужен! Так, пожалуй, завтра все люди за стол сядут, а он все будет по кузницам ходить. Хоть бы вечером-то дома посидел!
Но дяди Сергея и вечером дома не было – помогал комсомольцам делать праздничную стенную газету. Настя все поджидала его, все поглядывала в окна. А потом оделась и сама побежала в избу-читальню.
Ваня Бычков, увидя ее, закричал:
– А ну, иди-ка, иди сюда! Вот сейчас нам еще новый материал будет: пионеры в борьбе за новое воспитание молодняка. Ну-ка, садись, пиши.
Ребята за столом потеснились, освободили уголок. Ваня тотчас усадил Настю за стол, дал ей лист бумаги и перо:
– Пиши. Только красиво пиши, чтоб за тобой не переписывать!
Дядя Сергей, который в это время редактировал передовую, написанную Сашей Кондратовым, поглядел на Настю веселыми глазами:
– Вот! Давно бы тебе прийти! – и, ни на кого не глядя, сказал: – А статью о новом воспитании телят могла бы и Катерина написать. Почему вы ее не позвали? Что это, она у вас совсем в читальне не бывает, что ли?
– Нет, почему же? – возразил Саша Кондратов, – На занятия ходит. А статью она уже написала. Вот… – И передал Сергею Катеринину статью.
Сергей взглянул на написанный листок, улыбнулся:
– Твердый почерк у нашей Катерины!
– Твердый, – согласился кто-то из ребят. – И характер тоже твердый.
Настя поглядела на всех внимательными глазами – не обижают ли они Катерину – и хотя ничего неприятного не заметила, все-таки сказала на всякий случай:
– Очень даже хороший характер у Катерины!
Сергей быстро взглянул на нее:
– Ишь какая! А ты-то почем знаешь? Однако она вон как с твоей бабушкой сражается!
– Ну и что ж? – с улыбкой превосходства ответила Настя. – Бабушка-то… ее ругает… а она даже никогда и не сердится!
Сергей опустил глаза к заметке. А сквозь строчки неясно глядело на него румяное сероглазое, немножко скуластое лицо – глядело и смеялось и не давало разобрать, что написано в передовой…
Праздник начался с утра. Едва убрали скотину, едва истопили печки да вытащили из печей пироги, а уж гармонь и песни забродили по деревне.
– Ну погодка сегодня – прямо для праздничка, люди добрые! – сказала Марфа Тихоновна, придя из телятника. – Все-то блестит, все-то сверкает. Сразу и на душе повеселело!
