Бесприданница полностью

Р о б и н з о н. Пьян! Разве я на это жалуюсь когда-нибудь? Кабы пьян, это бы прелесть что такое – лучше бы и желать ничего нельзя. Я с этим добрым намерением ехал сюда да с этим добрым намерением и на свете живу. Это цель моей жизни.

П а р а т о в. Что ж с тобой?

Р о б и н з о н. Я отравлен, я сейчас караул закричу.

П а р а т о в. Да ты что пил-то больше, какое вино?

Р о б и н з о н. Кто ж это знает? Химик я, что ли! Ни один аптекарь не разберет.

П а р а т о в. Да что на бутылке-то, какой этикет?

Р о б и н з о н. На бутылке-то «бургонское», а в бутылке-то «киндер-бальзам» какой-то. Не пройдет мне даром эта специя, уж я чувствую.

В о ж е в а т о в. Это случается: как делают вино, так переложат лишнее что-нибудь против пропорции. Ошибиться долго ли? человек – не машина. Мухоморов не переложили ли?

Р о б и н з о н. Что тебе весело! Человек погибает, а ты

^раВ^д.о ж е в а т о в. Шабаш! Помирать тебе, Робинзон.

Р о б и н з о н. Ну, это вздор, помирать я не согласен… Ах! хоть бы знать, какое увечье-то от этого вина бывает.

В о ж е в а т о в. Один глаз лопнет непременно, ты так и жди.

За сценой голос Карандышева: «Эй, дайте нам бургонского!»

Р о б и н з о н. Ну вот, изволите слышать, опять бургонского! Спасите, погибаю! Серж, пожалей хоть ты меня! Ведь я в цвете лет, господа, я подаю большие надежды. За что ж искусство должно лишиться…

П а р а т о в. Да не плачь, я тебя вылечу; я знаю, чем помочь тебе; как рукой снимет.

Входит К а р а н д ы ш е в с ящиком сигар.

Паратов, Кнуров, Вожеватов, Робинзон и Карандышев.

Р о б и н з о н (взглянув на ковер). Что это у вас такое?

К а р а н д ы ш е в. Сигары.

Р о б и н з о н. Нет, что развешано-то? Бутафорские вещи?

К а р а н д ы ш е в. Какие бутафорские вещи! Это турецкое оружие.

П а р а т о в. Так вот кто виноват, что австрийцы турок одолеть не могут.

К а р а н д ы ш е в. Как? Что за шутки! Помилуйте, что это за вздор! Чем я виноват?

П а р а т о в. Вы забрали у них все дрянное, негодное оружие; вот они с горя хорошим английским и запаслись.

В о ж е в а т о в. Да, да, вот кто виноват! теперь нашлось. Ну, вам австрийцы спасибо не скажут.

К а р а н д ы ш е в. Да чем оно негодное? Вот этот пистолет, например. (Снимает со стены пистолет.)

П а р а т о в (берет у него пистолет). Этот пистолет?

К а р а н д ы ш е в. Ах, осторожнее, он заряжен.

П а р а т о в. Не бойтесь! Заряжен ли он, не заряжен ли, опасность от него одинакова: он все равно не выстрелит. Стреляйте в меня в пяти шагах, я позволяю.

К а р а н д ы ш е в. Ну, нет-с, и этот пистолет пригодиться может.

П а р а т о в. Да, в стену гвозди вколачивать. (Бросает пистолет на стол.)

В о ж е в а т о в. Ну нет, не скажите! По русской пословице: «На грех и из палки выстрелишь».

К а р а н д ы ш е в (Паратову). Не угодно ли сигар?

П а р а т о в. Да ведь, чай, дорогие? Рублей семь сотня, я думаю.

К а р а н д ы ш е в. Да-с, около того: сорт высокий, очень высокий сорт.

П а р а т о в. Я этот сорт знаю: регалия капустиссима dos amigos, я его держу для приятелей, а сам не курю.

К а р а н д ы ш е в (Кнурову). Не прикажете ли?

К н у р о в. Не хочу я ваших сигар – свои курю.

К а р а н д ы ш е в. Хорошенькие сигары, хорошенькие-с.

К н у р о в. Ну, а хорошие, так и курите сами.

К а р а н д ы ш е в (Вожеватову). Вам не угодно ли?

В о ж е в а т о в. Для меня эти очень дороги; пожалуй, избалуешься. Не нашему носу рябину клевать: рябина – ягода нежная.

К а р а н д ы ш е в. А вы, сэр Робинзон, курите?

Р о б и н з о н. Я-то? Странный вопрос! Пожалуйте пяточек! (Выбирает пять штук, вынимает из кармана бумажку и тщательно завертывает.)

К а р а н д ы ш е в. Что же вы не закуриваете?

Р о б и н з о н. Нет, как можно! Эти сигары надо курить в природе, в хорошем местоположении.

К а р а н д ы ш е в. Да почему же?

Р о б и н з о н. А потому, что если их закурить в порядочном доме, так, пожалуй, прибьют, чего я терпеть не могу.

В о ж е в а т о в. Не любишь, когда бьют?

Р о б и н з о н. Нет, с детства отвращение имею.

К а р а н д ы ш е в. Какой он оригинал! А, господа, каков оригинал! Сейчас видно, что англичанин. (Громко.) А где наши дамы? (Еще громче.) Где дамы?

Входит Огудалов а.

Паратов, Кнуров, Вожеватов, Робинзон, Карандышев и Огудалова.

О г у д а л о в а. Дамы здесь, не беспокойтесь. (Карандышеву тихо.) Что вы делаете? Посмотрите вы на се-^бяК! а р а н д ы ш е в. Я, помилуйте, я себя знаю. Посмотрите: все пьяны, а я только весел. Я счастлив сегодня, я торжествую.

О г у д а л о в а. Торжествуйте, только не так громко! (Подходит к Паратову.) Сергей Сергеич, перестаньте издеваться над Юлием Капитонычем! Нам больно видеть: вы обижаете меня и Ларису.

П а р а т о в. Ах, тетенька, смею ли я!

О г у д а л о в а. Неужели вы еще не забыли давешнюю ссору? Как не стыдно!