Бесприданница полностью

П а р а т о в. Что вы! Я, тетенька, незлопамятен. Да извольте, я для вашего удовольствия все это покончу одним разом. Юлий Капитоныч!

К а р а н д ы ш е в. Что вам угодно?

П а р а т о в. Хотите брудершафт со мной выпить?

О г у д а л о в а. Вот это хорошо. Благодарю вас!

К а р а н д ы ш е в. Брудершафт, вы говорите? Извольте, с удовольствием.

П а р а т о в (Огудаловой). Да попросите сюда Ларису Дмитриевну! Что она прячется от нас!

О г у д а л о в а. Хорошо, я приведу ее. (Уходит.)

К а р а н д ы ш е в. Что же мы выпьем? Бургонского?

П а р а т о в. Нет, уж от бургонского увольте! Я человек простой.

К а р а н д ы ш е в. Так чего же?

П а р а т о в. Знаете что: любопытно теперь нам с вами коньячку выпить. Коньяк есть?

К а р а н д ы ш е в. Как не быть! У меня все есть. Эй, Иван, коньяку!

П а р а т о в. Зачем сюда, мы так выпьем; только велите стаканчиков дать: я рюмок не признаю.

Р о б и н з о н. Что ж вы прежде не сказали, что у вас коньяк есть? Сколько дорогого времени-то потеряно!

В о ж е в а т о в. Как он ожил!

Р о б и н з о н. С этим напитком я обращаться умею, я к нему применился.

П а р а т о в и К а р а н д ы ш е в уходят в дверь налево.

Кнуров, Вожеватов и Робинзон.

Р о б и н з о н (глядит в дверь налево). Погиб Карандышев. Я начал, а Серж его докончит. Наливают, устанавливаются в позу; живая картина. Посмотрите, какая у Сержа улыбка! Совсем Бертрам. (Поет из «Роберта».) «Ты мой спаситель. – Я твой спаситель! – И покровитель. – И покровитель». Ну, проглотил. Целуются. (Поет.) «Как счастлив я! – Жертва моя!» Ай, уносит Иван коньяк, уносит! (Громко.) Что ты, что ты, оставь! Я его давно дожидаюсь. (Убегает.)

Из средней двери выходит И л ь я.

Кнуров, Вожеватов, Илья, потом П а р а т ов.

В о ж е в а т о в. Что тебе, Илья?

И л ь я. Да наши готовы, собрались совсем, на бульваре дожидаются. Когда ехать прикажете?

В о ж е в а т о в. Сейчас все вместе поедем, подождите немного!

И л ь я. Хорошо. Как прикажете, так и будет.

Входит Паратов.

П а р а т о в. А, Илья, готовы?

И л ь я. Готовы, Сергей Сергеич.

П а р а т о в. Гитара с тобой?

И л ь я. Не захватил, Сергей Сергеич.

П а р а т о в. Гитару нужно, слышишь?

И л ь я. Сейчас сбегаю, Сергей Сергеич! (Уходит.)

П а р а т о в. Я хочу попросить Ларису Дмитриевну спеть нам что-нибудь, да и поедемте за Волгу.

К н у р о в. Невесела наша прогулка будет без Ларисы Дмитриевны. Вот если бы… Дорого можно заплатить за такое удовольствие.

В о ж е в а т о в. Если бы Лариса Дмитриевна поехала, я бы с радости всех гребцов по рублю серебром оделил.

П а р а т о в. Представьте, господа, я и сам о том же думаю; вот как мы сошлись.

К н у р о в. Да есть ли возможность?

П а р а т о в. На свете нет ничего невозможного, говорят философы.

К н у р о в. А Робинзон, господа, лишний. Потешились, и будет. Напьется он там до звериного образа – что хорошего! Эта прогулка дело серьезное, он нам совсем не компания. (Указывая в дверь.) Вон он как к коньяку-то прильнул.

В о ж е в а т о в. Так не брать его.

П а р а т о в. Увяжется как-нибудь!

В о ж е в а т о в. Погодите, господа, я от него отделаюсь. (В дверь.) Робинзон!

Входит Р о б и н з о н.

Паратов, Кнуров, Вожеватов и Робинзон.

Р о б и н з о н. Что тебе?

В о ж е в а т о в (тихо). Хочешь ехать в Париж?

Р о б и н з о н. Как в Париж, когда?

В о ж е в а т о в. Сегодня вечером.

Р о б и н з о н. А мы за Волгу сбирались.

В о ж е в а т о в. Как хочешь; поезжай за Волгу, а я в Париж.

Р о б и н з о н. Да ведь у меня паспорта нет.

В о ж е в а т о в. Это уж мое дело.

Р о б и н з о н. Я пожалуй.

В о ж е в а т о в. Так отсюда мы поедем вместе; я тебя завезу домой к себе; там и жди меня, отдохни, усни. Мне нужно заехать по делам места в два.

Р о б и н з о н. А интересно бы и цыган послушать.

Вожеватов. А еще артист! Стыдись! Цыганские песни – ведь это невежество. То ли дело итальянская опера или оперетка веселенькая! Вот что тебе надо слушать. Чай, сам играл.

Р о б и н з о н. Еще бы! Я в «Птичках певчих» играл.

Вожеватов. Кого?

Робинзон. Нотариуса.

В о ж е в а т о в. Ну, как же такому артисту да в Париже не побывать! После Парижа тебе какая цена-то будет!

Р о б и н з о н. Руку!

В о ж е в а т о в. Едешь?

Р о б и н з о н. Еду.

В о ж е в а т о в (Паратову). Как он тут пел из «Роберта»! Что за голос!

П а р а т о в. А вот мы с ним в Нижнем на ярмарке дел наделаем.

Р о б и н з о н. Еще поеду ли я, спросить надо.

П а р а т о в. Что так?

Р о б и н з о н. Невежества я и без ярмарки довольно вижу.

П а р а т о в. Ого как он поговаривать начал!

Р о б и н з о н. Нынче образованные люди в Европу ездят, а не по ярмаркам шатаются.

П а р а т о в. Какие же государства и какие города Европы вы осчастливить хотите?

Р о б и н з о н. Конечно, Париж, я уж туда давно собираюсь.

В о ж е в а т о в. Мы с ним сегодня вечером едем.

П а р а т о в. А, вот что! Счастливого пути! В Париж тебе действительно надо ехать. Там только тебя и недоставало. А где ж хозяин?