Бесприданница полностью

М а м а е в а. Да в чем же мне его извинить? Чем он передо мною виноват?

Г л у м о в а. Ну, знаете ли, ведь, может быть, в первый раз в жизни видит такую красавицу женщину, – где ж ему было! Она к нему ласкова, снисходительна… конечно, по-родственному… Голова-то горячая, поневоле с ума сойдешь.

М а м а е в а (задумчиво). Он очень мил, очень мил.

Г л у м о в а. Оно конечно, его расположение родственное… А ведь как хотите… близость-то такой очаровательной женщины в молодые его годы… ведь ночи не спит, придет от вас, мечется, мечется…

М а м а е в а. Он к вам доверчив, он от вас своих чувств не скрывает?

Г л у м о в а. Грех бы ему было. Да ведь и чувства-то его детские.

М а м а е в а. Ну, конечно, детские… Ему еще во всем нужны руководители. Под руководством умной женщины он со временем… да, он может…

Г л у м о в а. Поруководите его! Ему это для жизни очень нужно будет. Вы такая добрая…

М а м а е в а (смеется). Да, да, добрая. Но ведь это, вы знаете, ведь это опасно; можно и самой… увлечься.

Г л у м о в а. Вы, право, такая добрая.

М а м а е в а. Вы, я вижу, очень его любите.

Г л у м о в а. Один, – как не любить!

М а м а е в а (томно). Так давайте его любить вместе.

Г л у м о в а. Вы меня заставите завидовать сыну. Да, именно, он себе счастье нашел в вашем семействе. Однако мне и домой пора. Не сердитесь на меня за мою болтовню… А беда, если сын узнает, уж вы меня не выдайте. Иногда и стыдно ему, что у меня ума-то мало, иногда бы и надо ему сказать: какие вы, маменька, глупости делаете, а ведь не скажет. Он этого слова избегает из почтения к родительнице. А уж я бы ему простила, только бы вперед от глупостей остерегал. Прощайте, Клеопатра Львовна.

М а м а е в а (обнимает ее). Прощайте, душа моя, Глафира Климовна! На днях я к вам, мы с вами еще потолкуем о Жорже. (Провожает ее до двери.)

Мамаева, потом Г л у м о в.

М а м а е в а. Какая болтушка! Ну, если б услыхал ее сын, не сказал бы ей спасибо. Он так горд, подходит ко мне с такой холодной почтительностью, а дома вон что делает. Значит, я могу еще внушить молодому человеку истинную страсть. Так и должно быть. В последнее время, конечно, очень был чувствителен недостаток в обожателях; но ведь это оттого, что окружающие меня люди отжили и износились. Ну вот, наконец-то! А, мой милый! Теперь я буду смотреть за тобой. Как он ни робок, но истинная страсть должна же прорываться. Это очень интересно наблюдать, когда вперед знаешь, что человек влюблен в тебя.

Входит Г л у м о в, кланяется и останавливается в почтительной

позе.

Подите, подите сюда.

Глумов робко подходит.

М а м а е в а. Что же вы стоите? Разве племянники ведут себя так?

Г л у м о в (целует ей руку). Здравствуйте, Клеопатра Львовна, с добрым утром.

М а м а е в а. Браво! Как это вы осмелились наконец, я удивляюсь!

Г л у м о в. Я очень робок.

М а м а е в а. Будьте развязнее! Чего вы боитесь? Я такой же человек, как и все. Будьте доверчивее, откровенней со мной, поверяйте мне свои сердечные тайны! Не забывайте, что я ваша тетка.

Г л у м о в. Я был бы откровеннее с вами, если бы…

М а м а е в а. Если б что?

Г л у м о в. Если б вы были старуха.

М а м а е в а. Что за вздор такой! Я совсем не хочу быть старухой.

Г л у м о в. И я тоже не желаю. Дай вам Бог цвести как можно долее. Я говорю только, что мне тогда было бы не так робко, мне было бы свободнее.

М а м а е в а. Отчего же? Садитесь сейчас ко мне ближе и рассказывайте все откровенно: отчего вам было бы свободнее, если б я была старухой.

Г л у м о в (берет стул и садится подле нее). У молодой женщины есть свои дела, свои интересы; когда же ей заботиться о бедных родственниках! А у старухи только и дела.

М а м а е в а. Отчего ж молодая не может заботиться о родных?

Г л у м о в. Может, но ее совестно просить об этом; совестно надоедать. У ней на уме веселье, забавы, развлечения, а тут скучное лицо племянника, просьбы, вечное нытье. А для старухи это было бы даже удовольствием; она бы ездила по Москве, хлопотала. Это было бы для нее и занятие от скуки, и доброе дело, которым она после могла бы похвастаться.

М а м а е в а. Ну, если б я была старуха, о чем бы вы меня попросили?

Г л у м о в. Да, если б вы были; а ведь вы не старуха, а, напротив, очень молодая женщина. Вы меня ловите.

М а м а е в а. Все равно, все равно, говорите!

Г л у м о в. Нет, не все равно. Вот, например, я знаю, что вам стоит сказать только одно слово Ивану Иваны-чу, и у меня будет очень хорошее место.

М а м а е в а. Да, я думаю, что довольно будет одного моего слова.

Г л у м о в. Но я все-таки не буду беспокоить вас этой просьбой.

М а м а е в а. Почему же?

Г л у м о в. Потому, что это было бы насилие. Он так вами очарован.

М а м а е в а. Вы думаете?

Г л у м о в. Я знаю наверное.

М а м а е в а. Какой вы всеведущий. Ну, а я?

Г л у м о в. Уж это ваше дело.

М а м а е в а (про себя). Он не ревнив, это странно.