Бесприданница полностью

К р у т и ц к и й. Да ремесло-то плохое.

Т у р у с и н а. Чем же плохо ремесло – гравирование?

К р у т и ц к и й. Не портреты же они в землянках-то гравируют.

Т у р у с и н а (тихо). Лики?

К р у т и ц к и й. Как же не лики! Целковые.

Т у р у с и н а (с испугом). Ах, что вы!

К р у т и ц к и й (садится). Вот то-то же! Добродетель добродетелью, а и осторожность не мешает. Вам особенно надо беречься. Уж это дело известное, коли барыня чересчур за добродетель возьмется, так уж тут мошенникам пожива. Потому что обмануть вас в это время очень просто.

Т у р у с и н а. Я делаю добро для добра, не разбирая людей. Я с вами хотела посоветоваться об одном очень важном деле.

К р у т и ц к и й (подвигаясь). Что такое, говорите! Я рад, рад вам служить чем могу.

Т у р у с и н а. Вы знаете, что Машенька теперь уж в таком возрасте, что…

К р у т и ц к и й. Да-да, знаю.

Т у р у с и н а. Нет ли у вас на примете молодого человека? Вы знаете, какого мне нужно?

К р у т и ц к и й. Какого вам нужно… Вот это-то и закорючка. Мало ли молодых людей… Да постойте же! Есть, именно такой есть, какого вам нужно.

Т у р у с и н а. Верно?..

К р у т и ц к и й. Я вам говорю. Скромен не по летам, умен, дворянин, может сделать отличную карьеру. Вообще славный малый… малый славный. Его рекомендовали мне для некоторых занятий; ну, я, того, знаете ли, попытал его, что, мол, ты за птица! Парень хоть куда! Далеко пойдет, далеко, вот увидите.

Т у р у с и н а. А кто он?

К р у т и ц к и й. Как его! Дай Бог память! Да вот постойте, он мне адрес дал, он мне теперь не нужен, люди знают. (Вынимает бумагу.) Вот! (Читает.) Егор Дмитриев Глумов! Каково пишет! Чисто, ровно, красиво! По почерку сейчас можно узнать характер! Ровно – значит, аккуратен… кругло, без росчерков, ну, значит, не вольнодумец. Вот возьмите, может быть, и пригодится.

Т у р у с и н а (берет адрес). Благодарю вас.

К р у т и ц к и й. Что за благодарность! Вот еще. Наш долг! (Встает.) Прощайте. Заходить, а? Или сердитесь?

Т у р у с и н а. Ах, что вы! Всегда, всегда рада.

К р у т и ц к и й. То-то! Я ведь любя. Жаль.

Т у р у с и н а. Навещайте.

К р у т и ц к и й. По старой памяти? Хе-хе-хе!.. Ну, до свиданья. (Уходит.)

Т у р у с и н а. Вот и старый человек, а как легкомыслен. Как ему поверить! (Прячет адрес в карман.) А все-таки надо будет справиться об этом Глумове.

Входит Г р и г о р и й.

Г р и г о р и й. Господин Городулин.

Т у р у с и н а. Проси.

Г р и г о р и й уходит. Входит Г о р о д у л и н.

Турусина и Городулин.

Т у р у с и н а. Очень рада вас видеть. Не стыдно вам! Что вы пропали?

Г о р о д у л и н. Дела, дела. То обеды, то вот железную дорогу открывали.

Т у р у с и н а. Не верится что-то. Просто вам скучно у меня. Ну, да спасибо и за то, что хоть изредка навещаете. Что наше дело?

Г о р о д у л и н. Какое дело?

Т у р у с и н а. Вы уж и забыли? Вот прекрасно! Покорно вас благодарю. Да и я-то глупо сделала, что поручила вам. Вы человек, занятый важными делами; когда вам помнить о бедных, несчастных, угнетенных! Стоит заниматься этой малостью!

Г о р о д у л и н. Угнетенных, вы изволите говорить? Насчет угнетенных я не могу припомнить ничего-с. А вот позвольте, я теперь вспомнил: вы, кажется, изволили просить меня справиться насчет ворожеи?

Т у р у с и н а. Не ворожеи, а гадальщицы – это большая разница; к ворожее я бы не поехала ни за что.

Г о р о д у л и н. Извините! Я сознаюсь в своем невежестве: я в этих тонкостях не силен. Одним словом, вдова коллежского регистратора Улита Шмыгаева.

Т у р у с и н а. Какого бы она звания ни была, это все равно, во всяком случае, она дама почтенная, строгой жизни, и я горжусь тем, что пользовалась ее особенным расположением.

Г о р о д у л и н. Особенным-то ее расположением, как из дела видно, пользовался отставной солдат.

Т у р у с и н а. Что вы говорите! Это все вздор, клевета! Она имела успех, имела знакомство с лучшими домами, ей позавидовали и оклеветали ее. Но я надеюсь, что ее оправдали, невинность должна торжествовать.

Г о р о д у л и н. Нет-с, ей по Владимирке.

Т у р у с и н а (привстав). Как! Вот он, ваш хваленый суд! Сослать невинную женщину! За что же? За то, что она приносит пользу другим?

Г о р о д у л и н. Да ведь ее не за гаданье судили.

Т у р у с и н а. Нет, вы мне не говорите! Все это сделано в угоду нынешнему модному неверию.

Г о р о д у л и н. Ее судили за укрывательство заведомо краденных вещей, за пристанодержательство и за опоение какого-то купца.

Т у р у с и н а. Ах, Боже мой! Что вы говорите!

Г о р о д у л и н. Святую истину. Жена этого купца просила у нее приворотного зелья для мужа, чтобы больше любил, – ну, и сварили зелье по всем правилам, на мадере; только одно забыли – спросить дозволение медицинской управы.

Т у р у с и н а. Что же купец?

Г о р о д у л и н. Подействовало. Умер было, только не от любви.