Мы сидели на скамейке у аптеки, Сенька держал меня за руку своей огромной лапищей, а я не верила своим глазам. Разве тот сопливый, вечно замызганный придурок, которого я знала, может быть этим симпатягой, что сейчас рядом со мной? Правда, меня тоже, сейчас не узнать. Трудно представить, насколько может изменить человека хорошая, сытая жизнь.
–… в общем, меня тогда менты крепко к стенке припёрли. Такой херни на меня навешали, что сидеть бы мне до глубокой старости. Уроды, блядь. И ногами месили несколько дней подряд. Чуть почки не поотбивали, твари ублюдочные. Я, честно говоря, даже думал подписать всю ту херню, что они на меня накатали. Сил терпеть уже не было. А потом он пришёл, пахан мой нынешний. По обезьяннику прошёлся, посмотрел на нас и в меня пальцем ткнул. Менту сказал, чтобы дверь открыл и забрал с собой. Знаешь, вообще хороший мужик. Правильный. Он меня из такого дерьма вытащил, что до сих пор с трудом верится. Вот работу дал. Сам лично водить меня учил, тачку вон подогнал, – кивнул на синюю «девятку», старенькую, но вполне с виду нормальную. – Я ближе всех у него, прикинь? А прошлой осенью учиться начал. Пока только в ПТУ, но хоть что-то. Сама понимаешь, с моими тремя классами школы и то много. В командировку вот в область отправлял, я там… Ну неважно, в общем, – на что я фыркнула. Как будто я не знаю, чем братки занимаются. – А сегодня утром только вернулся. Вызвал он меня, там… – и замолчал, видать, поняв, что уже и так наболтал лишнего.
– Я поняла, Сень, – кивнула, поджав губы. Было безумно радостно увидеть этого придурка и поболтать с ним, но там, в пустой квартире лежит в бреду мой Мишка. И мне отчаянно хотелось к нему.
– Слушай, мы может как-нибудь в другой раз встретимся? У меня дела как бы…
Друг нахмурился, покачал головой.
– А ты изменилась. Другая стала. Я тебя искал потом, все притоны вверх дном перевернул, а тебе впадлу даже поболтать со мной.
Стало немного совестно. Не так чтобы очень, но всё же.
– Ой, не ворчи, а? В другой бы день поболтали, а так… Занята я.
– Так, значит, у тебя жизнь удалась, а, Катюх? – Сенька снова заулыбался. – Красивая стала, как те овцы из рекламы.
Я усмехнулась, потрепала его за ухо.
– Да и ты ничего такой стал. Небось баб как перчатки меняешь? – толкнула его локтем в бок, на что засранец довольно заухмылялся.
– Не все же как ты ломаются. Помнишь, как по яйцам мне стучала, чтоб не лез?
Засмеялась от души. Искренне, громко. Как не смеялась уже давным-давно. Сенька изменился только внешне, а там внутри всё ещё сидел хулиганистый подросток с улицы, в котором узнавала и себя. И я скучала по нему. Не так, конечно, как скучала бы по Мише, но…
Мишка! Он же один там совсем. А я тут треплюсь.
– Ладно, Сень, я пойду. У меня, правда, очень срочное дело. Меня тоже шеф ждёт. Да и тебя, похоже, – кивнула на его гордость – «девятку».
– Ну нет, подожди! – вскочил за мной, схватил за руку. – Давай сдыбаемся как-нибудь, а? На следующей неделе, скажем, в пятницу, а, Катюх? Бля, я тебя два года не видел, не будь ты такой задницей! У нас вон жизнь теперь другая, шанс нам дали, только не надо забывать о том, откуда вылезли. Мы ж с тобой в той грязи вместе барахтались, помнишь?
Помню. Ничего не забыла. Такое детство не забывается.
И я сдалась. Что-то внутри защемило от его взгляда, радостного и в то же время грустного, с надеждой и немым упрёком.
– Ладно. Где увидимся?
Сенька радостно заулыбался и стал похожим на того мальчишку из прошлого, что теперь кажется таким далёким.
*****
В подъезде встретилась лицом к лицу с Басмачёвым. Он спускался по лестнице, хватаясь за перила и морщась от боли. Увидев меня, шумно выдохнул, остановился, опираясь о поручень.
– Где тебя носит?!
А я застыла и поплыла от умиления. Это что же, он меня искать пошёл? В таком состоянии? Дурак какой…
Пришла в себя, когда Миша пошатнулся, бросилась к нему, подныривая под его руку и обнимая, чтобы помочь дойти до двери.
– Тебе нельзя вставать! Пойдём! Ну пойдём же! – еле дотащила его до двери и устало выдохнула, когда уже добрались до дивана. – Приляг.
Но Басмачёв оттолкнул меня и сел сам. Взгляд серых, ледяных глаз, казалось, обжёг до костей.
– Так где ты была, Катя? – голос грозный, взгляд нехороший, ищет доказательства моей лжи.
– Я в аптеку ходила… Вот, – протянула ему лекарства, а Басмач вдруг замахнулся и, ударив меня по руке, выбил шприцы и антибиотики на пол.
– С кем ты встречалась?!
– Миш…
– Спрашиваю с кем ты сидела на лавочке, блядь?! – резко встал, рыкнул от боли и сгрёб меня в охапку.
Прижал к себе, носом мне в макушку уткнулся и замер.
– Мишка, ты чего? – с наслаждением вдохнула его запах и зажмурилась от удовольствия. – Я просто Сеньку встретила… Помнишь, мы с ним в притоне вместе жили? Представляешь, он теперь…
– Никогда больше не выходи из дома без моего разрешения! – гаркнул и я притихла. – Никогда! Услышала меня?!
Ещё бы не услышать… Так вопить.
– Миш, я же тебе говорю, у тебя был жар. А я…
– А ты пошла на лавочку обниматься с каким-то сопляком, да?
Улыбнулась, в глаза ему заглянула.
