Сенька говорил спокойно, ни разу не повысил голос, хотя я видела, что он нервничает. Постукивая пальцами по столу, ждал моего ответа, а мне сказать-то и нечего. Во всём прав, верно всё говорит. Я и сама знаю. Да толку с того? Если не могу я Мишку бросить. И не потому, что он не отпустит, а потому что сама не хочу. Буду истязать себя, кусая губы до крови, терпеть боль и его ярость ядовитую, пропитаюсь ими полностью, но не брошу.
– Я с ним до конца, Сень. Понимаешь? Не пойду на поклон к Медведю. Не стану Мишку позорить. Не побегу с тонущего корабля, как крыса. А ты уходи. Не стоит тебе здесь находится. Сюда в любой момент может Басмач прийти. Поймает тебя здесь – убьёт обоих.
Сенька тяжело вздохнул, покачал головой.
– Причём здесь поклон, причем позор? Ты должна из этого говна выбраться, понимаешь? Ты по уши в нём, еще немного и утонешь. А твой Басмач… Он по трупам идёт всю жизнь. И не тонет его корабль, всё замечательно у него. Он по жизни кайфует и любить тебя не станет, когда тебе мордаху порежут, понимаешь? Он выкинет тебя, как выкинул такую же дуру до тебя.
Тут меня словно током пробило. Это он сейчас говорит о Марине той, что ли?
– Ты о ком?
Сенька почесал коротко стриженный затылок, прикусил губу, словно раздумывая, говорить мне или нет.
– Я сам не видел этого, но ребята рассказывали, мол, была у Медведя девушка. Ну типа, как ты у Басмача. Она с Медведем погуляла пару лет, он, говорят, влюбился в неё, как пацан, даже жениться хотел. А потом с Басмачём твоим снюхалась. Сначала среди братвы базар пошёл, а потом Медведь сам как-то поймал эту…
– Марину.
– Чё?
– Мариной её зовут. Знаю я эту историю. Басмачёв ей бежать помог заграницу.
Сенька усмехнулся, склонился над столом.
– Знаешь, ага. Как же. Вообще-то девку ту действительно Мариной звали. Когда-то. Пока по рукам не пошла. А сейчас она никто. Даже имени у неё нет. Сидит в дурке на друшлаг похожая, вся в шрамах. И если ты не хочешь повторения её судьбы, лучше сделай, как я тебе говорю…
На какое-то мгновение я оглохла и от шума в ушах не слышала ничего из того, что там доводил до моего сведения Семён. Лишь рой мыслей, гудящих в голове, как в улье. Мишка наврал? Не спас он, значит, девчонку ту? Потому и зовёт её по ночам… Чувство вины его гложет, жрёт изнутри. А мне наврал, чтобы не боялась. Но даже не подумал увезти меня отсюда. Любой может прийти и как Сенька в окно влезть. И убить или изуродовать, как ту несчастную. И плевать ему, что со мной будет. На крайний случай моё имя прибавится в список его грехов. Одним больше, одним меньше.
– Как мне увидеться с Медведем?
Сенька ободряюще улыбнулся, похлопал меня по руке.
– Правильно решила, Катюх. Поверь, я как лучше хочу.
– Да хоть сейчас. Но вообще, лучше бы сначала поговорить с ним мне, подготовить, так сказать. А то он злючий сейчас, как пёс цепной. А потом за тобой приеду.
Но с каждой минутой моя уверенность в том, что объясниться с Медведем хорошая идея, угасала. А что, если не захочет меня слушать? Что, если как Марину ту порежет? Нужна ли я тогда буду Басмачёву? Самой себе, вообще, буду нужна?
И не верю я в доброту братков. Мишке верю. Несмотря ни на что, всё равно верю. А Медведю – нет. Может он, конечно, для Сеньки и хороший, как для меня Басмач, да только то для Сеньки. А меня после того случая ненавидеть должен.
– Ты поговори… Но учти, встречаться с ним я буду только в людном месте. И вообще, я хочу прекратить эту их дурацкую войну. Не нужна она никому.
Сенька показал головой, обречённо вздохнул.
– Ты себя кем возомнила, подруга? Думаешь, так всё просто? Пришла, глазки паханам построила, они все твои пожелания исполнили? Ты о себе думай в первую очередь. А в их дела больше не лезь.
На том и сошлись. Ни на чём. У Сеньки было своё мнение на сей счёт, у меня – своё. Он считал, что в первую очередь нужно спасать свою шкуру, а я думала, как закончить эту глупую войну между двумя взрослыми и в общем-то неглупыми мужиками, что хоть убей, не хотят учиться на своих ошибках.
Сеньку погнала из квартиры и он хотел было снова сигануть в окно, но я побоялась, что кто-то заметит. Уж лучше пусть натянет на голову капюшон и выйдет через дверь, так Басмачёвские прихвостни подумают, что он из местных жителей.
Но открыв дверь оторопела. На пороге стоял Басмачёв собственной персоной, а с ним парни, что дежурили во дворе. Взгляд Мишки полон льда и на губах играет неизменная кривая ухмылочка, циничная, жестокая. Медленно переводит взгляд с меня на Сеньку, что замер рядом.
– Миша… Не надо, – попросила тихо, а он перешагнул порог, отодвинул меня в сторону.
– Что ж ты не предупредила, что у нас сегодня гости? – и взглядом страшным Сеньку сверлит.
Последний отступил назад, а я взвизгнула, когда в его лицо врезался кулачище Басмачёва и Сенька рухнул на пол.
– Пакуйте, – отдал приказ своим шавкам и ко мне повернулся. – Что из «не водись с Медведевскими шестёрками» ты не поняла?
ГЛАВА 27
1994 год
Ненавидеть Басмачёва не могла. Я понимала, что на его месте так поступил бы любой из бандитов. Но Сеньку было жаль. До слёз жаль.
