– Все в порядке. У нас, у женщин, могут быть свои секреты. Мы с тобой не такие уж и разные. – Я удивленно вскидываю бровь и хочу сказать, что мы не могли бы отличаться больше, даже если бы захотели. – Я порекомендовала бы наслаждаться им, пока ты здесь. Но даже не надейся. Этот мужчина холоден, насколько вообще возможно. Я думала, что беременностью смогу привязать его к себе. Так и случилось.
У меня в голове все смешалось.
– Прости?
Она отмахивается и продолжает:
– Принимаешь противозачаточные, не принимаешь, кто может сказать? Понимаешь? Но он все равно был скучным. И женился на мне так, словно поставил галочку в списке задач. Конечно, у него большой член, но им многое не компенсируешь. Вот увидишь. Связь с малолеткой в конце концов подорвет его честь. – Она одаривает меня злобной улыбкой. – Наслаждайся поездкой пока что. Я все равно буду матерью его ребенка.
Я пообещала себе, что буду вести себя спокойно рядом с этой женщиной. Я стояла перед зеркалом и подбадривала себя, хотя такое поведение типично для меня, только когда я пьяна и уговариваю себя протрезветь. Но я твердила, что должна быть к ней благосклонна, не должна осуждать ее, не должна завидовать, и вот я это все делаю.
– Хорошо. Что ж, на этом остановимся, – объявляю я, хлопая в ладоши.
Она невинно моргает, но ее губы кривятся в довольной улыбке. Каждое ее слово было тщательно подобрано, чтобы задеть меня. И я позволила ей это сделать. Что тут можно сказать? Я никогда не умела скрывать своих чувств.
– Что будешь делать?
Я улыбаюсь ей самой фальшивой улыбкой, на какую только способна, и поворачиваюсь, чтобы уйти.
– Я еще не в аду, леди. И пока могу не тратить время на общение с дьяволом.
Позади раздается тихий смешок, но я не останавливаюсь. Я пересекаю поле, игнорируя бросаемые на меня взгляды и стараясь сохранить безмятежное выражение лица. У меня такое чувство, что в данный момент я создаю впечатление серийного убийцы.
Сжатые в кулаки руки тоже могут выдать меня с головой.
Когда я вхожу в дом, сетчатая дверь с грохотом захлопывается за спиной, и моя уверенность как раз вовремя пошатывается. Переносица горит, и я трясу головой, чтобы смахнуть наворачивающиеся слезы.
Сейчас середина дня, у ребенка день рождения, и мне, черт возьми, нужно выпить, чтобы переварить слова дьяволицы. Или напрочь их забыть.
Я достаю из холодильника бутылку белого вина. Она скользит в моей влажной ладони.
И снова раздается дверной хлопок. Не поднимая головы, я ставлю бутылку на стойку и снимаю с нее обертку.
– Что ты делаешь? – в голосе Кейда слышится беспокойство. Он такой большой, что загораживает часть проникающего в кухню света.
– Пью, – бормочу я.
Мне не нужно смотреть на него, чтобы понять: он только что скрестил руки на груди, из-за чего стал казаться еще шире.
– Зачем?
– Затем, что мне нужно.
– Уилла. Посмотри на меня. – Его тон не оставляет места для возражения, поэтому я кладу руки на столешницу и смотрю на него в ответ. – Хорошо. Теперь расскажи, что происходит.
– Вот поэтому мне и нужно выпить.
Глядя на меня, Кейд проводит языком по зубам:
– Расскажи, что случилось, и я сам налью.
– Твоя жена только что сказала, что забеременела намеренно, – выпаливаю я. – Она говорила:
И тут этот человек ставит меня в тупик своим, черт возьми, смехом.
– Бывшая жена.
– Какого хрена ты смеешься? Я только что открыла для тебя, что сногсшибательная гадюка на заднем дворе обманом заставила тебя сделать ребенка.
Его плечи трясутся, а рука с рельефными венами прикрывает глаза.
– Конечно, обманом. – В его голосе слышится изумление.
– Разве это смешно? Разве ты не злишься? Она только что призналась, что вела себя как ужасный человек, а ты вдруг превратился в мистера Хихи-хаха? Она сказала, у тебя связь с малолеткой, со мной!
Приступ смеха только усилился, и Кейд хрипло спросил:
– Мистер Хихи-хаха?
– Тьфу! – рычу я от досады, я слишком взвинчена, чтобы сидеть здесь и смеяться над провокацией с отцом ее ребенка.
– Тебе нужно было жениться на ком-то, кто выглядит как модель Victoria's Secret, – возмущаюсь я, роясь в ящиках в поисках открывашки для вина. – А этот ее дурацкий голос, я такой только в порно слышала.
Еще ящик. Штопора все нет. Я поворачиваюсь к Кейду, теперь он сосредоточен исключительно на мне.
– Клянусь богом, если она еще раз прикоснется к тебе своими блестящими наманикюренными коготками, я оторву ей руки.
– Ты такая жестокая, Ред, – произносит он с глупым блеском в глазах, будто все это его просто забавляет. – Ты ревнуешь, детка?
Я снова отворачиваюсь, не желая видеть, какой он горячий, не желая видеть ее рядом с ним. У меня срыв, и мне отвратительна вся эта ситуация. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного, и новые ощущения чертовски сбивают с толку.
