– Я хотел все исправить! – едва не плачет мальчишка. Голос его срывается и затихает, он вновь стучит по столу, но с места так и не двигается. – Да, я сглупил. Но я не хотел причинять Алекс вреда. Я же знал, что ты ее вытащишь! Ты трясся над ней три года, с чего бы тебе отдавать ее Бакстеру? А мне просто нужно было немного заработать. Тогда я мог бы наконец-то свалить из Овертауна, поступил бы в колледж и стал бы человеком, а не жалким червяком без будущего, как…
– Как Алекс? – холодно спрашиваю я, приблизившись к Терри. Хватаю его за волосы и как следует прикладываю лицом об стол. Из носа брызгает кровь, и по кабинету разносится пронзительный крик боли. Подожди, мы только начали. – Это ты хотел сказать, Льюис?
Но ответить он уже не в состоянии. Только скулит как побитый пес – другого отношения эта дворняга и не заслуживает. Мои ребята подобрали его на улице в тот же месяц, когда передали Алекс в руки Гарольда – шестнадцатилетний наивный дурачок, брошенный на улице всеми, включая родителей, тот искал приют и возможность подзаработать.
И тех денег, что я платил ему, судя по всему, оказалось маловато, раз мальчишка решил переметнуться на сторону Моралеса и сдать ему любимую подружку. Ведь именно подружкой он ее и считает. Наверняка надеется, что новый босс позволит ему развлекаться с ней как захочется, когда они разберутся с делами. Едва ли Моралес рассказал ему, как сильно горит желанием прикончить Алекс.
Один раз у него уже не вышло.
– Нет! – хнычет мальчишка, глотая сопли и слезы.
Я бью его еще раз, а потом хватаю ладонью за подбородок – обжигаю кожу до красных пятен, и Льюис тщетно пытается вырваться, но делает лишь хуже. Кое-где уже появляются волдыри.
Давай, расскажи, как ты хотел ей только добра. Расскажи, что хотел как лучше, когда посылал сообщение Моралесу, пока она вскрывала чертов сейф. Нет у него никаких датчиков, все могло пройти как по маслу – наверняка Алекс даже подобрала бы код, не так и много там комбинаций, если знать, чем живет хозяин. А она знала ничуть не хуже меня.
– Но она и так получила бы свое, – бросает Льюис, явно не подумав. – Ты бы и так пристроил ее куда-нибудь…
Достаточно. Новый удар – кулаком прямо в челюсть, – и мальчишка затыкается. Извивается в моих руках и старается отпихнуть меня ногами, ударить в живот или выхватить пистолет из кобуры, однако лишь закапывает себя все глубже. Еще один короткий удар в солнечное сплетение, из легких у него вышибает воздух, а я наконец отступаю на шаг в сторону и выхватываю пистолет.
Оружие сидит в руке как влитое, несмотря на отсутствие перчаток. Ствол быстро нагревается – успокоиться никак не выходит, и едва заметное серебристое пламя покрывает ладони, перебирается на холодный металл. Еще пара мгновений, и я сам могу остаться без руки.
Да черт бы его побрал. Приходится спрятать пистолет обратно.
– Что, передумал убивать? – хрипит Льюис, схватившись за челюсть. Сползает вниз, под стол, и на ковре уже скапливается лужа крови. – Проявишь хваленое милосердие?
– И много ты слышал о моем милосердии? – смеюсь я, но в голосе нет ни капли веселья.
Я зол, и злость с каждым мгновением захватывает все сильнее. Не потому, что мальчишка наконец показал свою истинную сущность – о ней несложно было догадаться, – а потому, что тот попросту подставил Алекс и гордится этим. Считает, будто я в состоянии прикрыть ее от любой опасности, а значит, можно стучать на нее Моралесу и рисковать ее головой.
За те несколько часов, что Льюис связывался со мной, и те сорок минут, что они с Алекс ехали до клуба, случиться с ней могло что угодно. Но мальчишке было на это наплевать. Он просто хотел заработать, черт бы его побрал.
Псина.
– Я слышал, что Змей дает второй шанс тем, кто хорошо ему послужил. – Льюис отползает поближе к двери, опасливо косится на пляшущее у меня в ладонях пламя. – А я старался. И могу держать рот на замке, тогда Бакстер никогда не узнает, что ты трясешься над жизнью Алекс больше, чем над своей.
Пламя разгорается ярче, а вместе с ним и ухмылка на моих губах. Моралес никогда ни о чем не узнает, если мальчишка не покинет этот кабинет. Искры срываются вниз, и пушистый ковер заходится слабым пока еще огнем.
Ничего страшного, влезать в самое пекло мне не впервой. Справлюсь как-нибудь.
– И если я не вернусь к себе до завтрашнего утра, то об этом узнает не только Бакстер. Рассылка пройдет всем, и тогда на Алекс начнется охота. Ты сам понимаешь, сколько людей метит на твое место. И как всех заебала твоя самовлюбленность, – довольно ухмыляется мальчишка, но из-за выбитой челюсти и залитого кровью лица ухмылка эта выглядит зловеще. – Только твои фокусы и держат их в узде. Но у Алекс в рукаве козырей нет, ее прикончат в собственной квартире, и быстро. Или украдут прямо у тебя из-под носа. И что делать будешь?
Видно, что это – последнее, на что он рассчитывает. Уверенный в том, что я не дам Алекс в обиду и не позволю ни Моралесу, ни другим мелким сошкам и пальцем к ней прикоснуться, Льюис рассчитывает выйти из «Садов» живым, пусть и не очень здоровым.
