Гидеон вздохнул, опять вспоминая события вечера. Руна определенно вела себя необычно, если не сказать странно. Прежде всего эта выходка с вином. Еще она очень нервничала из-за полученной телеграммы и приглашения. И наконец, эти странные вопросы о работе в самый неподходящий момент, когда Руна явно собиралась его соблазнить.
Этого, конечно, недостаточно для того, чтобы предъявить обвинения. Для этого нужны факты. Например, шрамы. Если они есть, он должен их увидеть.
Но зачем в таком случае приглашать его к себе в спальню? Зачем так открыто флиртовать?
Может быть, ей интересен он сам?
«Нет, это невозможно», – подумал Гидеон.
Он бродил по улицам Старого города в свете уличных фонарей, обдумывая в очередной раз произошедшее. Туман сгущался. Подходя к улице, ведущей к дому, Гидеон услышал за спиной приглушенные шаги.
Обернулся, но из-за густого тумана ничего не увидел.
Внезапно в воздухе появился аромат роз, отчего по телу побежали мурашки.
«Она мертва, – сказал он себе. – Тебе просто кажется».
Однако Гидеон все же ускорил шаг, вспомнив о теле, найденном под мостом три дня назад.
Шаги за спиной стали быстрее.
Гидеон потянулся к кобуре пистолета на бедре и в тот же момент вспомнил, что сегодня оставил его дома – не решился появляться с оружием в роскошном Уинтерси-хаус.
Дело было не столько в шагах, сколько в аромате.
Он пошел по протоптанной тропинке, ведущей коротким путем в переулок за домом. Разглядеть ее сейчас невозможно, ее может найти только человек, живущий в этом районе и знающий, что она там есть. Шаги становились все ближе, расстояние между ним и неизвестным сокращалось. Гидеон дошел до конца тропинки, сошел с нее и прижался спиной к деревянному забору.
Даже если преследователь знает о тропинке, у него есть преимущество – возможность использовать эффект неожиданности.
Шаги приближались.
Гидеон напрягся. Он уже готов был защищаться, но человек прошел мимо и стал удаляться.
Он остался стоять на месте, почти не дыша. Забор за спиной покачнулся под весом его тела. Шаги стихли, но сердце подпрыгнуло, когда послышался внезапный звук.
Аромат исчез.
И был ли он когда-то здесь в воздухе или только в его голове?
Оттолкнувшись от забора, Гидеон вернулся на тропинку, ведущую к обратной стороне дома. Дверь не позволяла сразу попасть в квартиру. Сначала приходилось пройти через темное, заброшенное помещение на первом этаже – некогда здесь было ателье, где трудились родители.
Гидеон много лет назад забил дверь – причин бывать там не осталось. Однако сегодня вечером он заходил за иглой и нитками, чтобы сшить цветок для Руны.
Вторая, внутренняя, дверь из ателье выходила на лестницу, по которой можно было подняться в комнаты. Гидеон вошел в помещение и уже был на полпути ко второй двери, когда что-то привлекло его взгляд и заставило остановиться.
«У меня нет платья, – сказала Руна. – Моя швея берет заказы только на следующий месяц».
Он пошарил в темноте, пытаясь отыскать спички, оставленные у входа сегодня вечером. Нашел, зажег лампу и огляделся, когда оранжевое пламя осветило комнату: стены были обиты тканью, большой стол, где кроили, резали и наметывали, темный закуток для снятия мерок, стойка со старым кассовым аппаратом.
Гидеон направился к полкам с рулонами тканей. Там же лежали стопкой альбомы в кожаных переплетах.
Он не прикасался к ним с той поры, как умерли родители. Внутри были заметки отца, эскизы мамы, подробное описание ее творческих идей и замыслов.
Гидеон взял с полки единственный неисписанный альбом и кусок угля из стоящей тут же банки и придвинул к рабочему столу табурет.
Какое бы платье сшила мама, если бы получила заказ от Руны Уинтерс?
Он принялся делать набросок. Угольно-черные линии стали казаться особенно темными на белом листке бумаги. Он представил Руну, сидящую на диване в приглушенном свете ламп: золотистые пряди волос с рыжим отливом стали ярче при свете, кожа будто светилась, и он не мог удержаться и не прикоснуться к ней. Пульс его участился, когда он склонился, намереваясь ее поцеловать.
Гидеон выругался про себя из-за того, что напугал ее. Но все же она сама пригласила его подняться в свою комнату. Велела принести вино.
Первый шаг сделала она.
Он должен был подыграть, не позволить спектаклю так внезапно закончиться. Если она и есть Мотылек, если она оставляла трупы по всему городу, то надо подобраться к ней очень близко – только так можно найти доказательства ее причастности. Если это и не она, то, скорее всего, кто-то из ближнего круга. И ему все равно надо проникнуть в него, а это можно сделать, лишь начав за ней ухаживать.
Если Руна позволит, конечно.
План Гидеона формировался, и часть его отображалась на страницах альбома мамы.
