Бессмертен лишь человек полностью

Ч е п е л е в. Но, к сожалению, ничем вам помочь не можем. Посочувствовать вам тоже не можем.

Б у й н о в. Штатские вы люди. Что мне ваше сочувствие? Кого вы хотели купить? Завести меня можно, но купить! А почему вы, собственно, шатаетесь по губе одни, без начальника караула? Посторонним не разрешается сюда входить. И куда часовой смотрит? (Встает ногами на скамейку. В окно.) Часовой! Ты зачем, лопух, сюда поставлен?

К о ч у б е й. Капитан второго ранга, урезонить арестованного.

Ч е п е л е в. Есть. Арестованный, подойдите ко мне.

Б у й н о в. Есть. (Подходит.) Только все равно не верю, что вы капитан второго ранга. Так не бывает, чтоб приходили запросто прямо на губу. Губа — не проходной двор. Тут тоже дисциплина.

К о ч у б е й. О да! А какие блюстители дисциплины! С такими жить — не тужить. (Чепелеву.) А мы вчера гадали на кофейной гуще, кому во флоте быть примером по дисциплине. Гауптвахте.

Ч е п е л е в. Определенно, товарищ адмирал.

К о ч у б е й. Оставим его в этом приятном заблуждении. А чтоб он скорее от него избавился, объявите ему десять суток строгого ареста.

Ч е п е л е в. Есть.

К о ч у б е й. Через коменданта.

Кочубей и Чепелев выходят.

Б у й н о в. Вот артисты! А! Или не артисты? Артисты или не артисты? Да что я волнуюсь, разве не один черт? (Лег на скамейку.) А что, если не артисты? (Встал.) Вот так история!.. А вдруг это адмирал? Из Москвы! Инспектор!.. Уф, даже мороз по коже!.. Ну, братцы, получил пробоину, иду на дно. Сообщат на корабль, и тогда не жди пощады. Разделают, как бог черепаху, так, что самому противно будет. Нарисуют какое-нибудь гороховое чучело вот с таким носом и подпишут — Саша Буйнов. Хорошо, если только фамилию, а то еще стихи сочинят такие, что ребята будут за животы хвататься. Распишут со всех сторон, разрисуют и все это хозяйство на экран, под веселую музыку. (Передразнивает.) «Сегодня мы демонстрируем очередной выпуск световой сатирической газеты «Швабра». Кому сатира, а кому полынь с крапивой. (Помолчав.) Взгляну в перископ. (Становится на скамейку, смотрит в окно.) Опять идут сюда. Остановились. Один направился к часовому, остальные стоят. Пропустил. Куда они держат курс? Похоже, идут ко мне. Погружайся! (Растянулся на скамейке.) Грунт твердый, все бока отлежал. (Встал.) Эх, жизнь! До чего же надоела эта проклятая гауптвахта!

Просторная терраса на даче адмирала Кочубея. С нее открывается вид на рейд. Деревья и цветы растут не только в саду, но и на террасе в огромных ящиках, в горшках, и кажется, сад вместе с прохладой ворвался на террасу. На террасе — К о ч у б е й. Он в просторных светлых шароварах и в белой рубашке. Читает газету. Входит  П р а с к о в ь я  Г а в р и л о в н а.

П р а с к о в ь я  Г а в р и л о в н а. Вы, Петр Акимыч, ждете сегодня к себе? Гостей?

К о ч у б е й. Матроса.

П р а с к о в ь я  Г а в р и л о в н а. А я думала — гостей. Владимир Степанович Комаров, который жил здесь до вас, никогда не приглашал матросов. Адмиралы у нас бывали. Капитаны тоже изредка наезжали, но все какие-то робкие, послушные. А матросов не было.

Входит  С о н я. Она в светлом платье. В руках большая папка.

С о н я. Я опять, кажется, не туда попала. Или туда?

К о ч у б е й. Не знаю.

С о н я. Я ищу дачу адмирала Кочубея.

К о ч у б е й. А зачем вам дача Кочубея?

С о н я. Не дача — адмирал Кочубей мне нужен.

К о ч у б е й. Кочубей перед вами.

С о н я (приняла за шутку). Может быть, и Кочубей, но не адмирал.

К о ч у б е й. Какое у вас дело к адмиралу?

С о н я. Это я только ему могу сказать. Адмирал Кочубей — хороший знакомый моего отца. Отец у меня тоже морской начальник. Он мичман.

К о ч у б е й. О, большая шишка.

С о н я. А вы кто?

К о ч у б е й. Адмирал. Я уже вам сказал.

С о н я. О, тоже большая шишка! Разыгрываете меня, товарищ.

Кочубей выходит.

П р а с к о в ь я  Г а в р и л о в н а. Это он, дочка, Петр Акимыч Кочубей.

С о н я. Адмирал? Не может быть…

К о ч у б е й (возвращается одетый по всей форме). Слушаю вас.

С о н я. Ой, извините!.. Товарищ адмирал!.. Большое вам спасибо! (Целует его в щеку.) За отца! Он вчера вернулся из гауптвахты и все время вспоминает вас.

К о ч у б е й. Вы — дочь мичмана Синегорова?

С о н я. Да.

К о ч у б е й. Хороший моряк. А чем занимается его дочь? Простите, ваше имя?

С о н я. С о н я. Вообще я — художник.