Бессмертен лишь человек полностью

К о ч у б е й. Что ж, разберемся. Я видел вашего знакомого всего один раз и то мельком.

С о н я. И посадили на гауптвахту.

К о ч у б е й. Он уже сидел там.

С о н я. Из-за меня. Это все из-за меня. Из-за меня ему от Зимы влетело. Я его в то воскресенье пригласила к себе домой.

К о ч у б е й. Рисовать?

С о н я (в замешательстве). Да. Говорю, если не придешь… не придете, я вас ни видеть, ни знать не желаю. Он пообещал, дал честное слово…

К о ч у б е й. И пришел?

С о н я. Пришел, но… без увольнительной.

К о ч у б е й. И вы заявили в комендатуру?

С о н я. Что я, с ума сошла?

К о ч у б е й (ирония). Так в чем же ваша вина? Это он виноват, что ушел самовольно. Сколько вам лет?

С о н я. Много. Девятнадцатый год пошел.

Входит  Б у й н о в, одетый в новое обмундирование с иголочки, и  м а т р о с, вооруженный винтовкой.

М а т р о с. Товарищ адмирал… (Растерялся.)

К о ч у б е й. Я приказал привести матроса Буйнова.

Б у й н о в. Есть матрос Буйнов.

К о ч у б е й. Матрос Буйнов? Не может быть.

С о н я. Он, он. Это — Буйнов!..

К о ч у б е й. Что вы мне голову морочите? Какой Буйнов? Я знаю Буйнова, столкнулся с ним на гауптвахте. (Окинул Буйнова с ног до головы.) Матрос — ни дать ни взять. Недаром вас собрались тут рисовать. (Соне.) Посмотрели б, какой он на гауптвахте? (Буйнову.) Камеру перепутал с театром, адмирала, совестно даже говорить при посторонних…

Б у й н о в. Виноват, товарищ адмирал.

К о ч у б е й. До чего же надоело нотации читать и слушать от вас одно и то же — виноват. Как будто я сам не знаю, что виноват. Караульный свободный.

М а т р о с. Есть. Разрешите идти, товарищ адмирал?

К о ч у б е й. Да.

Матрос выходит.

На словах-то вы все виноваты, а как в душе? Вашему «виноват» можно верить или нельзя? Нет, нельзя.

Б у й н о в (после паузы). Мне не привыкать.

К о ч у б е й. К чему?

Б у й н о в. Да что сомневаются, что не верят.

К о ч у б е й. Плохи ваши дела, если вам перестали верить.

Б у й н о в. Обидно.

К о ч у б е й. Почему же обидно?

Б у й н о в. Да потому, что не лгу я — вот. Никогда не лгу, товарищ адмирал! Когда я был маленький, отец все стращал меня: если ты хоть капельку соврешь, наковальня в кузнице растает, как воск, и тогда не быть тебе молотобойцем, а мне — кузнецом. Я очень боялся, чтобы наковальня не растаяла, и всегда говорил только правду.

К о ч у б е й. И стал молотобойцем?

Б у й н о в. Стал. У той же наковальни. Пишут — до сих пор не растаяла.

К о ч у б е й. А я в детстве любил задавать отцу вопросы: почему да отчего. Почему на море шторм бывает, а на суше шторма никогда не бывает? Почему в шторм море волнуется? Почему во время шторма небо обволакивается тучами — и так без конца. А отец задавал мне один и тот же вопрос: почему ты такой болтливый? Вам такого вопроса не задавали?

Б у й н о в. Отец — нет. Отец у меня сам любил поговорить. Я в него. Помню, отец часто говорил: лучше длинный язык, чем кривая душа.

К о ч у б е й. К длинному языку да умная б голова. Тогда мне не пришлось бы тратить на вас свой выходной.

П р а с к о в ь я  Г а в р и л о в н а (приоткрыв дверь). Петр Акимыч, вас к телефону.

Кочубей выходит.

Б у й н о в. Что все это значит? Зачем меня сюда привезли?

С о н я. Ты меня извини, Саша, что так получилось. Зиму принесло с цветами. Не звала я его!.. Ты тогда так нехорошо ушел. Я за тобой бежала, окликала, а ты даже не обернулся.

Б у й н о в. А он тут при чем, адмирал? Нажаловалась?

С о н я. Да, пожаловалась. Не удивляйся, адмирал Кочубей и мой отец — приятели. Так что не удивляйся, слышишь? И не дуйся, пожалуйста.

Б у й н о в. Ты хотя бы мне свою… пуговицу оставила на память, что ли. Зима вот для тебя хрустальной вазы не пожалел, цветами забрасывает, а вот ты не догадаешься. Случись что, разъедемся, и никакой памяти.

С о н я (быстрым движением отрывает от платья единственную перламутровую пуговицу). Вот тебе талисман от меня. (Сует пуговицу ему в карман.) И вот!.. (Снимает с руки золотое кольцо.)

Б у й н о в (отстраняет руку). Золота не беру. Мне ни к чему золото. Не возьму!.. Все равно я в нем толк не понимаю. (Берет кольцо, надевает ей на палец.)

С о н я (сникла). Я от чистого сердца и вовсе не хотела тебя обидеть.