Н и к о л а й. Я днем дома не бываю. Из школы прихожу поздно, а утром рано ухожу на работу. С отцом раз в месяц встречаюсь, и то так, на ходу: здравствуйте да до свидания. (Садится.) Что ж, подожду директора, а то еще скажут, что я новый порядок нарушаю. Если б знал, что не пустят, не спешил бы. Ждешь отца, скучаешь, а встретишь — и поговорить некогда.

А к с и н ь я. Тебе ли страдать от разлуки с отцом? Скоро сам отцом будешь.

Н и к о л а й. Он не только отец! Это мой боевой друг, самый верный, самый лучший, самый дорогой! Мы вместе с ним три года партизанили! После паузы. (Аксинье.) Вы, часом, не из Белоруссии?

А к с и н ь я. Из Воронежа.

Н и к о л а й. Хороша Белоруссия. И болот много, и комаров полно, и мошкары тучи, все равно хороша. Исходили мы ее вдоль и поперек. Все железнодорожные мосты повзрывали, а теперь мой батя по этой дороге тяжеловесные поезда водит. (Красивым тенором запел.)

Чуть горит зари полоска узкая,Золотая тихая струя…

А к с и н ь я. Ты чего запел?.. Ведь все слышно.

Н и к о л а й. Вряд ли.

Ой ты, мать-земля, равнина русская,Дорогая Родина моя.

Наша с отцом любимая. Бывало, затопим в землянке печурку, ляжем рядышком, ногами к печке, чтоб валенки сохли, и поем. (Поет.)

В серебре деревья, как хрустальные,Но тревожен зимний их узор…И бегут, бегут дороги дальниеВ голубой, заснеженный простор.

У меня тогда голосок был тоненький-тоненький, еще детский, а у отца баритон.

А к с и н ь я. Ты зачем пальто мнешь? Давай повешу.

Н и к о л а й. Да, верно; повесьте его, пожалуйста. (Отдает пальто.) Нам если не скажи, сами не догадаемся. (Подмигнул Борису.) Может, нам это… пойти наверх или подождать директора?

А к с и н ь я. Иди уж. Только смотри, не запой там на всю школу и не шуми. Бери вот и его, а то он, сердечный, один на четвертый этаж не поднимется — заболел, вишь.

Б о р и с. Вы меня не поняли. Мне нужно смотаться.

А к с и н ь я. Я тебя давно поняла. (Николаю.) Вы чего не возьмете его в оборот? Ходит в школу, как на престольный праздник, — изредка… Придет, повернется и опять домой. Мне и то смотреть на него тошно.

Входит  д и р е к т о р  ш к о л ы.

Д и р е к т о р. Вы почему не на уроке? (Николаю.) Ну-ка, вернитесь!

Н и к о л а й. Забежал с работы отца повидать. Он досрочно вернулся из рейса, а ночью опять уходит. Я с ним и побыл не больше часа и вот опоздал маленько… Простите, Валерий Павлович, больше этого не будет.

Д и р е к т о р. Идите на урок.

Н и к о л а й. Спасибо. (Побежал.)

Д и р е к т о р (Борису.) А вы?

Б о р и с (слабым голосом). Отпустите меня, Валерий Павлович. Мне что-то нездоровится: голова кружится, в глазах темно, а когда нагнусь, то вообще вокруг себя ничего не вижу.

Д и р е к т о р. Вы что-то много наговорили. Хотите врачу показаться?

А к с и н ь я. Ты ж мне говорил, что идешь на вокзал отца встречать?

Б о р и с (взялся за голову). Голова на куски разваливается. (С мольбой.) Отпустите меня, Валерий Павлович.

Д и р е к т о р. Я вас не держу. Только, пожалуйста, не забудьте соблюсти формальности: справку от врача с полным диагнозом, освобождение от занятий и прочее. Вы знаете. Представите всю эту документацию мне лично. Можно после выздоровления. (Идет наверх.)

А к с и н ь я. Будешь одеваться?

Борис берет пальто, неохотно одевается.

(Лукаво.) Скорей, а то поликлиника закроется. Борис уходит.

По лестнице спускается  И р и н а  П л а т о н о в н а.

И р и н а  П л а т о н о в н а. Аксинья Прохоровна, директор еще не приходил?

Д и р е к т о р. Я директор. Слушаю вас.

И р и н а  П л а т о н о в н а. Чистякова Ирина Платоновна…

Д и р е к т о р. А, здравствуйте. Очень приятно. Мы вас еще вчера ждали. Пойдемте, я вас представлю учителям. (Аксинье.) Наша новая учительница Ирина Платоновна, а это Аксинья Прохоровна, наша няня.

А к с и н ь я (неловко поклонилась, смутившись). Мы уже с ними сегодня виделись.

Директор и Ирина Платоновна уходят наверх.

Ишь ты… учительница. Такой молодой учительницы у нас еще не было, эта первая. (Берет щетку, метет пол.) Эх, милая ты моя, трудно тебе будет их обучать. Они-то, ученики твои, верно, годами-то постарше тебя будут и жизнь всякую видели: и горькую, и печальную, и радостную, оттого стали умные да зоркие: все поймут, все подметят — не проведешь. Учи-и-тельница… (Беззвучно смеется.) Взрослых обучать послали. (Пауза.) Видать, грамотная.

КАРТИНА ВТОРАЯ
Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги