Дрожащий голос Сузеньоса заставил Кидан трепетать. Ей нужно было увидеть его желание. Нужно было почувствовать.
Ее дрожащие веки сомкнулись.
– Да. Пей, Йос.
Укус был резким, головокружительным, полным желания. Сузеньос прижал Кидан к себе, будто прикосновения каждой клеточкой тела не хватало, и стал жадно пить. Взгляд Кидан скользнул к потолку, слился с росписью, закружился в калейдоскопе красок и погрузился в его сокровеннейшие желания. Кидан увидела их с Сузеньосом восстанавливающими разрушенный Дом Адане. Она увидела Сузеньоса собирающим все артефакты Последнего Мудреца; Сузеньоса – невероятно могущественным владельцем дома; Укслей – неприступным. Кидан увидела Сузеньоса, воссоединившимся со своими придворными, смеющимся с ними у большого костра; собрание тысяч людей, хранящих частички его самости. Кидан утонула в чистоте его чаяний, его мечтаний, его надежд. Образ его желаний постепенно поблек, и Кидан вернулась в свое тело, снова ощущая пустоту.
Она чувствовала, как кровь струится у нее по шее и груди.
– Что ты видела? – Губы у Сузеньоса были в крови, голос журчал.
Кидан заморгала.
– Тебе нужно… все.
Глаза и волосы Сузеньоса пылали красным золотом.
– Да.
– А что видел ты? – шепотом спросила Кидан, отчаянно стремясь узнать. Чего хотела она?
Сузеньос прижался лбом ко лбу Кидан.
– Недостаточно. Желаний у тебя недостаточно.
Кидан грустно улыбнулась. Такого она и ждала.
– Значит, мне надеяться не на что.
Лицо Сузеньоса затянули тучи.
– Неправда. Ты потеряла цель, к которой стремилась, но найдешь новую. Ты разбудишь в себе пугающие любовь и верность, которым я завидую, и используешь их с умом. – В уголках глаз Кидан появились морщинки, и Сузеньос улыбнулся. – И не дай бог нам всем показаться недостойными, когда это произойдет.
За исключением их троих в лазарете Укслея не было никого. Юсеф лежал на койке, держа перебинтованную руку на груди. Его щеки так и не обрели здоровый бронзовый цвет. Три фаланги пальцев получили необратимые повреждения, Юсеф теперь не мог ни сжать кулак, ни держать карандаш. Сердце Кидан екало всякий раз, когда он морщился от боли.
Профессор Андреас прибыл ровно в пять часов, чтобы получить ответ на вопрос финального задания.
Четыре ряда аккуратных афрокос по-прежнему тянулись вдоль черепа профессора, а к студентам он обратился, не вынимая рук из карманов длинного пиджака:
– Из потока этого года вы остались последними. Если бы декан не настаивала, чтобы я дал вам шанс, я бы уже вас отчислил.
Кидан нервно сглотнула. Все остальные завалили тест?
Профессор выглянул в пятиугольное окно, за которым в факелах башен Арата горел золотой огонь.
– Так что Демасус попросил взамен? За новый мир без войн и сосуществование, которое представлял себе Последний Мудрец? За существование, которое ограничивало только дранаиков, привязанных к смертным семьям, ослабленных до невероятности, лишенных возможности размножаться, не жертвуя собой? Существовала ли в принципе цена, которую мог заплатить Последний Мудрец?
Кидан, Слен и Юсеф молчали, наморщив лбы. Они просиживали в лазарете часами, подкидывая идею за идеей, пока не остановились на одной. На курсе «Дранакторы» они переводили текст, в котором Последний Мудрец заплатил Демасусу цену – серебряное зеркало, которое Восемьдесят семей акторов должны были передавать из поколения в поколение. Кидан, Слен и Юсеф раскрыли метафорическое значение этого зеркала, однако ответ казался неубедительным. У Кидан появилось ужасное чувство, что они что-то упустили. Провалиться сейчас они просто не могли. Слишком много стояло на кону. У ворот Укслея ждал Самсон.
– Моя правая рука. – Юсеф смотрел в потолок мутными глазами.
– Мой отец. – Слен пригвоздила профессора Андреаса бесстрастным взглядом.
– Моя сестра, – подвела итог Кидан. – Личная цена от каждого.
Профессор Андреас продолжал рассматривать территорию кампуса.
Кидан, Слен и Юсеф ждали. Миг, другой, целую дюжину.
Профессор вздохнул.
– Очередной разочаровывающий год.
– Что? – Юсеф задрожал.
– Надеюсь, на следующий год вам повезет больше. – Профессор Андреас двинулся к двери, оставив своих студентов в ступоре, застывшими между шоком и яростью.
Кидан вскочила на ноги.
– Мы все отдали этому курсу!
Профессор Андреас остановился под белыми лампами.
– Очевидно, не все.
Слен раздраженно выдохнула и обхватила голову руками. В логове отщепенцев она держалась до неестественного спокойно, зато сейчас была на грани срыва.
Профессор сделал еще один шаг.
– Погодите! – крикнула Кидан. Слен и Юсеф повернулись к ней.
Сам профессор повернулся медленно, поднимая темные брови.
– Осторожно.
Трясущаяся Кидан сжала кулаки. Как же они ошиблись? Ответ явно заключался в серебряном зеркале. Оно должно было символизировать то, что каждый актор, стоящий перед ним, платил Демасусу свою собственную цену. Но раз дело было не в этом… Единственной альтернативой казалось то, что в зеркале отражался Демасус. Неужели ценой был он сам?
Рваный ритм своего ответа пульсировал у Кидан в ушах.
