– Демасус хотел, чтобы мы знали, что такое неконтролируемое желание; что такое умопомрачительная жажда, что такое жалкое существование. Лишь познав это, мы могли по-настоящему стать ему компаньоном. Он хотел всего, что мы вам перечислили, но… даже больше. Он хотел, чтобы эту цену платило каждое поколение; чтобы каждый, кто осмеливается держать при себе дранаика, сначала жил и наказывался так же, как он. Последний Мудрец просил Демасуса жить как смертный с Тремя Запретами. Демасус просил смертных… жить так, как он.
Юсеф и Слен синхронно втянули воздух.
Почему вампиры Самсона вдруг смогли пить от Слен? В начале года ее кровь была ядовита, так что же изменилось? Что еще важнее, почему Сузеньос мог пить кровь Кидан все эти месяцы?
Кидан посмотрела на Слен, которая убила Рамин. На Юсефа, который убил своего конкурента. На себя, которая заживо сожгла свою приемную мать. Кидан подумала о Джун. Ни один Нефрази не пил кровь Джун. Не потому что не хотел, а потому что не мог.
Укслей так спокойно реагировал на смерть. Кладбища были заполнены трупами молодых студентов. И так год за годом.
Слен и Юсеф явно почувствовали, куда она клонит, потому что закачали головами, выпучив остекленевшие глаза, заставляя ее молчать.
Но именно такова была цена мирной жизни. Они все были Демасусом. Они превращались в него в момент, когда…
– Убивали.
Слен вытаращила глаза. Юсеф резко выдохнул:
– Убить. Об этом Демасус просил Последнего Мудреца. Отнять человеческую жизнь и почувствовать, каково это.
Если Кидан ошиблась, она погубила их всех.
Профессор выжидал, заставляя их сомневаться и потеть.
– По вашим мертвым глазам я вижу, что в твоих словах есть доля правды.
– Сэр, я не вполне понимаю, о чем вы, – торопливо пролепетал Юсеф. – Все это чистая теория.
Тут с профессором Андреасом произошло что-то очень странное – его поджатые губы изогнулись в улыбке.
– Поздравляю. Вы все сдали дранактию.
– Сдали? – выпалила Слен.
– Вы упустили-таки один момент. Да, Демасус просил смертных убивать, но не просто так. Убивать по доброй воле. Они должны были хотеть этого, должны были убить по собственному желанию, иначе их кровь будет непригодной для пития. Они не смогут стать компаньонами дранаиков.
Кидан, Слен и Юсеф переглянулись, вспоминая собственные преступления. Плечи профессора Андреаса сверкали в лучах заката, как у ангела смерти, парящего перед ними.
– На следующий год жду вас у себя на курсе «Закон дома: мастерство владения». Он всегда нравился мне больше дранактии. Он намного увлекательнее.
Едва профессор ушел, Юсеф откинулся на подушку.
– Увлекательнее? Если следующий год будет увлекательнее, просто отпустите меня жить, как сам демон Демасус.
– Значит, они хотели, чтобы мы убили. Все это время, – прошептала Слен, скользя взглядом по полу комнаты. – Первым уроком было предать себя смертного, вторым пропустить через себя мытарства дранаиков, а последним… стать ими.
Кидан, Юсеф и Слен молчали, оглоушенные этим открытием.
Юсеф потрясенно засмеялся:
– Они все больные на голову. Отчислиться еще не поздно?
Вопреки надломленному состоянию все трое не сдержали улыбок.
Сузеньос намеренно рассказал Юсефу о «Тринадцатых». Он подстрекал парня к убийству, старался, чтобы тот окончил курс. Кидан улыбнулась шире. Сузеньос когда-нибудь перестанет плести интриги?
– Укслей может убить нас за то, что мы приведем сюда отщепенцев, – проговорила Слен, во взгляде которой уже чувствовалась рассудительность. – Нужно действовать очень умно.
В голове у Кидан наконец воцарился порядок.
– Тогда никаких сложностей нет, – проговорила она, смахивая пылинки с одежды Юсефа. – Нам придется убить наших компаньонов-отщепенцев прежде, чем это случится.
Наступила последняя неделя семестра, и все главы крупнейших Домов акторов собрались в большом зале Андромеды. Церемонию компаньонства не пропускал никто.
Первой вошла семья Аджтафов и заняла места в первом ряду. Слен вошла третьей вместе с матерью и братом. Отсутствие главы Дома Кваросов не расстроило ее семейство, поздравлявшее свою новую возможную наследницу. Только ее брат поджимал губы. Вместо черного жакета Слен надела традиционный вышитый кафтан и выпускной пин из африканского стерлингового серебра. Бронзовые пины остались в прошлом. Теперь на рукаве у Слен блестел серебряный пин, в центре которого красовался кубок с музыкальными инструментами.
Юсеф, правая рука которого была в слинге, появился на одиннадцатом ряду вместе с двоюродной бабушкой. Поцеловав ее в щеку, Юсеф по ступеням поднялся на сцену, улыбаясь жидким аплодисментам. Он выбрал сомалийский пин-силверфилд с тиснением в виде горящих бревен и женщины из синего пламени.
