Поздним вечером того же дня они пришли в ванную Аровы и по короткой лестнице поднялись к пустой каменной ванне. Ее гладкая поверхность была украшена золотыми и бирюзовыми рисунками черных богов с целомудренно прикрытыми телами.
Сузеньос подошел к боковой стенке и нажал на выступающую ячейку. Отодвинулась панель, за которой хранились полотенца, мыло, средства для волос. За соседней панелью висели платья и халаты различных оттенков заката.
Бурный поток горячей воды наполнил ванну. Кидан понимала, что нужно раздеться, но от усталости не могла поднять руки. Сузеньос помог ей – низко наклонился, чтобы снять туфли, ослабил галстук, расстегнул пуговицы рубашки. Поначалу Кидан с замирающим сердцем сжалась в комок, но с каждым предметом одежды намерения Сузеньоса становились яснее: он впрямь хотел помочь ей.
Как же они пришли к этому? Ни в своих мечтах, ни в кошмарах Кидан таким Сузеньоса не видела. Не видела тем, на кого фактически могла положиться.
Его нежность неизменно пугала и обезоруживала ее.
Сузеньос отвернулся, чтобы Кидан могла раздеться до конца и войти в покрытую рябью воду. Вода оказалась слишком горячей, но Кидан прикусила язык, запрещая себе недовольно шипеть. Она скоро привыкнет, а пока, совсем ненадолго, пусть кожа горит. Кидан вдыхала и выдыхала, ароматы масел розы и эвкалипта окутывали ее.
Кидан погрузилась в воду с головой. Жгло глаза, жгло кончики ушей, зато когда Кидан вынырнула, глаза и уши казались чистыми. Вокруг нее появилась красная рябь: запекшаяся кровь сходила с ее тела и волос.
Кидан сжалась в комок в центре ванны и встретила настороженный взгляд Сузеньоса.
– Обычно это время в ванне забронировано для нас, так что тебя не побеспокоят. Но я все равно буду за дверью. – Голос Сузеньоса эхом разносился по огромному залу.
Сузеньос двинулся к украшенным гравировкой дверям.
– Понимаю, что больше просить не могу… – проговорила Кидан, уткнувшись себе в колени, и услышала, что Сузеньос остановился. – Но, пожалуйста… не уходи.
Журчащая вода окружила Кидан паром. Минуты утекали одна за другой. Девушка не могла заставить себя поднять голову: вдруг Сузеньос ушел? Если честно, винить его в этом она не стала бы. После всего, что она ему сделала, Сузеньосу не следовало вытаскивать ее из плена Нефрази. Как он мог находиться рядом с ней?
Плеск привлек ее внимание к противоположному концу ванны. Закатав штанины, Сузеньос устроился на бортике и опустил ноги в воду. Пиджак он снял, оставшись в незаправленной рубашке. Кидан сощурилась, в горле образовался комок.
– Иди сюда. – Сузеньос закатал рукава.
Кидан подошла без вопросов.
Сузеньос повернул ее спиной к воде и усадил между своих ног на изогнутый бортик.
Вот он поднял один из ее брейдов и аккуратно расплел. Кидан приготовилась к боли, которую всегда чувствовала, заплетая брейды, но ее не было. Лишь приятное ощущение у корней волос давало понять, что он ее касается. Сузеньос ловко расплел каждый брейд, убрал искусственные пряди и отпустил копну кудрей ей на щеку и на шею. Кидан украдкой глянула на него из-за черных прядей.
– Почему ты на меня не злишься? – тихо спросила она. – Знаешь ведь, что я наделала.
– Слабость Самсона в его стремлении причинить мне боль, – сдержанно проговорил Сузеньос. – Твое предложение компаньонства он выслушал бы, лишь веря, что ты меня предаешь. Поэтому я дал тебе подсказку из «Безумных любовников». Ты разобралась в ней блестяще.
– Но если я окончу курс, Самсон явится в Укслей. Он станет… моим компаньоном.
Кидан содрогнулась. Когда длинные тонкие пальцы Сузеньоса коснулись ее гудящей головы, Кидан превратилась в расплавленный воск.
– Тогда мы с тобой сделаем то, что умеем лучше всего.
Кидан старалась не закрывать глаза.
– Что?
– Убьем его,
Взгляд Сузеньоса, веселый и заботливый, впитывался Кидан в кожу вместе с дымкой и пьянящими ароматами. Повернувшись, Кидан взяла его крупную ладонь и пальцами повела по венам вверх к мускулистому предплечью. Она поцеловала ему запястье, как однажды делал Сузеньос, и почувствовала вкус розовой воды.
Тепло в теле Кидан превратилось в яркое пламя, несущееся через каждую ее клетку. Подняв руки, она заставила Сузеньоса наклонить голову, так что ее губы оказались у его уха.
– Хочу, чтобы ты сделал это здесь, – прошептала она. – Укуси меня в шею. Хочу, чтобы это случилось не на церемонии компаньонства. Не при нем. Хочу здесь, наедине с тобой.
Кидан потянула Сузеньоса в воду, и он с готовностью в нее опустился. Они встали посреди ванны, по пояс в воде, снова скрытые клубами пара. Кидан погладила рубашку, прилипшую к его телу, сквозь которую просвечивала шоколадная кожа. «Как красиво!»
Сузеньос собрал распущенные кудри Кидан, и холодный воздух лизнул ей шею и уши. Вот он поцеловал ее между шеей и плечом, и Кидан наклонила голову набок, давая еще больший доступ. Его зубы царапнули чувствительное место у нее на горле, и Кидан зашипела в предвкушении того, что случится дальше.
– Ты уверена? – тихо спросил Сузеньос.
