– Я сама виновата, – проговорила Рамин, быстро шагая к башне отделения философии. Кидан шла следом. В определенные моменты Рамин сильно напоминала Джун – слабенькая, так и напрашивающаяся, чтобы ее похитили. Кидан стиснула зубы. Смертные в Укслее были окружены волками.
Башня философии блестела в полуденной дымке, когда студенты поднимались по ее ступеням. Кидан поднялась на лифте с нервными сокурсниками, но по дороге до аудитории 31 держалась от них в отдалении. Какие-то улыбающиеся девушки подозвали Рамин, и та исчезла, оставив Кидан входить одной.
Аудитория казалась мертвой, как старая фотография. В ней было семь окон, затонированных сепийным цветом, затемненных, словно в трауре. Как минимум сорок столов составили концентрическими кругами, а в центре аудитории ждал живой труп.
Единственным признаком жизни в профессоре Андреасе были его афрокосы. Четыре широких ряда кос аккуратно тянулись вдоль черепа и крепились черной заколкой. Волосы подразумевали рост, что-то человеческое. Впрочем, студентов он созерцал с невозмутимым достоинством монарха со старой картины, и Кидан изменила свое мнение. Ничего человеческого в этой аудитории не было.
– Вижу, многие из вас не прислушались к моему совету выбрать другой предмет. – В голосе профессора отчетливо слышалось недовольство.
Все стулья были заняты, а сидевшие на них ежились и ерзали.
Кидан хотелось исчезнуть за задним столом, но его уже заняли. Высокие окна и их неяркая коричневая тонировка глушили солнечный свет, делая столы холодными на ощупь.
Кидан пригляделась к учебнику. Слово «дранактия» складывалось из двух корней: от слов «дранаики», что значило «вампиры», и «акторы», что значило «люди».
– Несколько правил, – предупредил профессор. – Курс дранактии не следует традиционным методам преподавания, расписанию и системе оценок. Расписание и время наших занятий будет различаться в зависимости от событий дня. Каждому из вас позволяется по два пропуска по медицинским показаниям или немедицинским, угрожающим жизни обстоятельствам. Более двух пропусков будет означать немедленное отстранение от занятий.
Никто не возразил. Кидан вертикально подняла карандаш, протыкая блокнот. Она надеялась продержаться дольше, но от командного тона профессора и бесхребетности однокурсников ее бросило в жар. Целый семестр придется такое терпеть?
– В глубине аудитории вы найдете номера телефонов психологической помощи. Призываю вас пользоваться ими в случае необходимости. Потери жизней следует предотвращать, когда это возможно, чтобы они не затрудняли нас в будущем.
Кидан скривила губы. Даже их благие намерения в итоге служат их собственным целям.
– «Введение в дранактию» предлагает теорию и практическую работу по сосуществованию дранаиков и акторов, – продолжал профессор. – Основы курса были написаны Демасусом и Последним Мудрецом во времена древней цивилизации Аксума. Один из вас этот курс окончит. На церемонии вы сможете выбрать в компаньоны не более двух дранаиков и на следующий год сможете изучать «Закон дома: мастерство владения», чтобы завершить вступление в укслейское общество.
– Простите, сэр, – сказал один из студентов. – Кажется, я ослышался. Вы сказали, что только один из нас окончит курс дранактии?
Вопрос задал паренек с нежным веснушчатым лицом, который казался самым младшим в аудитории. Он из какого-то дома, упомянутого тетей Силией? Чтобы больше узнать о Сузеньосе, Кидан следовало подружиться с кем-то из студентов. Но ей не хватало терпения для поверхностных разговоров, помогающих незнакомым людям расслабиться. Кидан сразу переходила к расспросам, чем смущала людей. В этом она была специалист.
– Университет не позволяет мне не аттестовать всех вас. Как минимум один студент должен сдать экзамен, чтобы этот курс продолжал существовать.
Паренек нервно сглотнул, с беспокойством глядя на своего приятеля.
– Не считайте друг друга конкурентами. «Дранактия» написана сложным языком, с которого нужно аккуратно переводить. Вы разобьетесь на рабочие группы, члены которых компенсируют пробелы в ваших знаниях. – Профессор взял мел с доски. – Так, моральное учение дранактии можно разделить на три части. Если кому-то из вас известно, как они именуются, осчастливьте нас своими познаниями.
Из глубины аудитории послышался нежный, но до ужаса монотонный голос:
– Релятивизм, квадрантизм и конкордия.
Кидан повернулась посмотреть на девушку, но до нее было три круга столов, и разглядеть удалось лишь жакет-оверсайз.
– На ааракском, если можете, – попросил профессор.
–
Профессор присмотрелся к ней с интересом.
–
Профессор подошел к изогнутым стенам и записал три темы для изучения.
