Знаменуя согласие, которое достигалось годами, беззаконный День Коссии сыграл важную роль в приобщении безнравственных дранаиков к традициям Укслея. В День Коссии чествуется природа дранаиков и жертвы, которые они принесли во имя мира. В полночь смертных эвакуируют с территории Укслея, и дранаики получают право предаваться бесчинствам.
Кидан перечитала статью дважды. Беззаконный День Коссии. Целое мероприятие, когда чудовища не несут ответственность за свои действия. Чем в последний День Коссии занимался Сузеньос? Выбрался из Укслея, чтобы похитить Джун?
Кидан подняла всю публично доступную информацию о Днях Коссии, в которой перечислялись вампиры, пострадавшие, защищенные и погибшие. Она охнула, под конец обнаружив имя Сузеньоса. За последние пять лет Сузеньос Сагад убил почти всех вампиров Дома Адане.
Откровенная жестокость и расчет, скрывавшиеся за этим фактом, заставили кулаки Кидан сжаться. Каждый День Коссии Сузеньос медленно уничтожал всех, кто ему угрожал. Остаток года он вел себя так примерно, не нарушая закон, что декан Фэрис считала его невиновным в других преступлениях.
Мобильный пискнул, прерывая размышления Кидан. Размяв шею, она прочитала сообщение от Рамин: «Встречу вынуждена отменить. Извини».
Кидан поджала губы. Ей нужно было спросить Рамин про укусы.
Собираясь уходить, Кидан попросила у библиотекарши еще одну книгу:
– У вас есть «
Так называлась книга, которую вечно носил с собой Сузеньос Сагад.
Библиотекарша улыбнулась попытке Кидан произнести название на амхарском.
– Ты имеешь в виду «Безумных любовников»?
«Безумные любовники»?
– Эта книга существует в переводе? – спросила Кидан.
Библиотекарша, двинувшись между стеллажами, кивнула:
– В переводе она очень популярна.
Взяв книгу, Кидан вышла из библиотеки и нашла уединенное место с фонтанчиком. В нем не было ни грязи, ни опавших листьев – вода текла плавно. Просматривалась даже мерцающая мозаика на дне бассейна. Кидан теребила браслет, думая о сестре. Джун понравилось бы такое милое местечко. Потом журчащая вода медленно покраснела, кровь покрыла мозаику и полилась через край. Кидан отшатнулась, почувствовав резкую боль в груди, затем моргнула – вместо крови в фонтане снова была нормальная, прозрачная вода. Дрожащими пальцами Кидан открыла застежку и легонько коснулась голубой таблетки.
«Я тебя найду».
– Ты ведь Кидан, да?
Кидан вскочила, мгновенно узнав голос: бесцветный, отрешенный, пока им не читали поэзию.
– Я здесь!
Слен Кварос устроилась на верхней ступеньке широкой лестницы. Ее черный жакет доходил до бедер, но казался модным, а не странным. Между пальцев Слен зажимала сигарету. На ветру пепел покраснел и ярко вспыхнул, озарив зрачки Слен. Кидан моргнула, и ветер унес то, что подсвечивало темные глаза девушки.
Кидан поднялась по ступеням на солнце, лучи которого грели ее озябшие ноги. Ее взгляд скользнул на бронзовый пин Слен. Ей понравилась эмблема Дома Кваросов – затейливый перевернутый кубок, из горла которого бурной золотой рекой вываливались три музыкальных инструмента.
– Все думали, что Дом Адане отойдет Сузеньосу Сагаду, но тут появилась ты. – В голосе Слен не звучало никаких эмоций – она сухо излагала факты.
Кидан постаралась расслабиться, радуясь естественной наводке для своего вопроса.
– Ты с ним знакома?
– Лично – нет. Мне известно лишь, что на Коссию он перебил всех дранаиков своего Дома, по крайней мере, тех, кому хватило глупости остаться. Поэтому ни одна другая семья в компаньоны его не возьмет. Сузеньос Сагад всегда выживает. По крайней мере, так говорит мой отец.
Кидан глянула на девушку:
– Я слышала, большинство уцелевших дранаиков моего Дома переметнулись к вам.
Если быть точным, к Кваросам переметнулось десять дранаиков Дома Адане.
Слен пожала плечами:
– Чем больше дранаиков присягают на верность твоему Дому, тем больше веса и влияния у тебя на политику Укслея: они голосуют за твою повестку и расширяют твой бизнес. Ничего личного.
– Ясно.
Слен наклонила голову набок:
– Ты ходишь на «Восточную Африку и нежить».
– Да.
– Этот курс навел тебя на мысли? «Единственная человеческая мораль – размышление и раскаяние». Мало кто выражает идеи дранактии таким образом.
– Да, – ответила Кидан, потому что это было легче, чем объяснять, что ей доводилось убивать.
– Ясно.
Кидан глубоко вздохнула:
– Мы могли бы создать рабочую группу.
– Я не создаю рабочие группы с кем попало.
– И у тебя, и у меня шансы сдать дранактию ничтожно малы, – заметила Кидан, меняя тактику. – Говорят, философия зиждется на четырех столпах: искусстве, литературе, истории и прорицании. Я хочу создать рабочую группу с теми, кто подкован в этих дисциплинах.
Слен обдумала услышанное:
– Образовательный цикл Резара… интересно.
