– Рамин Аджтаф специализируется на литературе. Уверена, она захочет к нам присоединиться. Могу вас познакомить.
– Рамин знают все. – В голосе Слен звучало что-то непонятное Кидан.
– Ладно, хорошо. Еще нам нужен студент искусств. Насколько мне известно, укслейским отделением искусств руководит Дом Умилов, так что если ты знакома с кем-то из Умилов, это очень здорово, – сказала Кидан, вспоминая тетины записи и портрет кисти Омара Умила.
– Одного из Умилов я, к сожалению, знаю.
Отлично. Все срасталось.
– Остается самое сложное – прорицание, – продолжала Слен. – Тебе стоит привлечь мот зебейю, который, я заметила, за тобой следит.
У Кидан защипало затылок.
– Что? Когда?
– До лекций. Он прятался среди деревьев.
Так, значит, сталкер у нее все-таки был.
– Что еще за
Слен изогнула бровь.
– Ты не знаешь, кто такие мот зебейи?
– Я росла… вдали от укслейских традиций.
Слен обдумала это, прежде чем объяснить:
– По-амхарски их называют мот зебейи. В вольном переводе это значит «стражи смерти». Их монастырь находится в горах за северными воротами Укслея. Их забирают у родителей в младенчестве и учат жить в отшельничестве, как жил Последний Мудрец, чтобы они стали хранителями всех наших законов.
Кидан посмотрела на север, но увидала только университетскую плазу.
– Их забирают в младенчестве?
– Обычно это рожденные во всех Домах в августе. Такие жертвы семьи акторов делают неохотно. Детям не позволяется знать своих родителей, свой статус, свое благосостояние – все, что могло бы поколебать их веру.
Кидан поджала губы.
– Зачем кому-то отдавать своего ребенка?
– Укслей зависит от монахов. Мот зебейи справляют обряды обмена жизни и компаньонства. Раз воспитываются в отшельничестве, значит, могут играть роль системы сдержек и противовесов. Раз не имеют в Укслее родных и близких, значит, считают семьей всех.
Кидан впитывала информацию. Слен Кварос поглощала знания и умела четко выражать свои мысли. Она будет полезна.
– Монах стал бы весомым дополнением. Их мало, они умные, хоть и необщительные. Привлечь мот зебейю будет большой удачей.
– Я займусь этим, – неохотно поговорила Кидан.
Какого дьявола монах следил за ней?!
Слен внимательно на нее посмотрела:
– Мне нужна еще одна вещь – «Традиционные мифы Абиссинии». Это редкая книга, которая поможет разобраться в законах дранактии. Насколько мне известно, она хранится в коллекционной секции библиотеки Дома Адане.
Кидан кивнула и постаралась, чтобы следующий вопрос прозвучал как можно беззаботнее. Было важно, чтобы Слен согласилась, тогда получится изучить Дом Кваросов.
– Соберемся у тебя дома?
В словах Слен появилась настороженность.
– А почему бы не устроить встречу у тебя?
Слен Кварос не Рамин Аджтаф. К ней требовался иной подход, такой, чтобы она увидела в Кидан достойную конкурентку. Ее бесстрастные глаза… Они горели холоднее синего пламени. Кидан встретила их взгляд своим горящим огнем.
– Потому что если мне придется еще хоть секунду провести со Свирепым Сузеньосом, я могу просто его убить.
Ни капли юмора в словах Кидан не было, но в лице девушки из Дома Кваросов не появилось ни страха, ни тревоги. Как интересно.
Слен опустила в карманы обтянутые перчатками руки и встала.
– Встречаемся у меня дома в четверг в четыре часа. Без мот зебейи не приходи.
Кидан брела по кампусу за молодым мот зебейей. Он бросался в глаза из-за облегающего черного одеяния и кипенно-белой цепи, свешивающейся из кармана. Мот зебейя шел целенаправленно – вокруг комплекса невысоких зданий, мимо места, огороженного величественными воротами, затянутого темными, зловещими тучами. Кидан остановилась прочесть слова, вытесненные над среброгривым львом, держащим меч – «Учебный плац сиционов». В Укслее имелась собственная элитная армия вампиров, но ей сиционы пока не встречались. Кидан содрогнулась, надеясь, что не встретятся никогда, и побрела дальше. Наконец вдали показалось открытое пространство – поле с высокими каменными фигурами разной формы. С надгробиями.
Парень склонился в тени каменного ангела и что-то расчищал на земле. Он был так сосредоточен, что Кидан приблизилась, потом шагнула за памятник, наблюдая за ним. Мот зебейя открыл священную книгу, закапанную ароматизированным маслом пурпурного цветка.
– Шпионить невежливо, – тихо сказал он и устремил задумчивый взгляд на Кидан. Она почувствовала, как напрягается спина.
– Почему ты за мной следил? – спросила она.
Парень был высокий, с коричневой кожей, мягкими, темными волосами и, подходя к ней, дребезжал. Дребезжание исходило от костей фаланг пальцев, нанизанных на очень длинную цепь, которая начиналась на поясе и исчезала в брючном кармане. Одет он был в темную водолазку и брюки.
– Прошу прощения, – ответил парень со всей искренностью и показал на цепь с костями. – Я хотел бы тебе погадать.
Кидан опасливо взглянула на него:
– Фалангами?
– У костей есть воля и жизненная сила. Они используются в изучении философии Последнего Мудреца и предсказывают, кто умрет следующим.
По спине у Кидан пробежал холодок.
– Думаешь, я скоро умру?
Мот зебейя наморщил лоб.
